Он (мой) Порок - Элена Макнамара

Я долго шарил взглядом по тёмным окнам дома в попытке понять, на каком этаже её комната. Свет так и не загорелся, и я уехал, не желая привлекать к себе ещё большее внимание.

В дом Соболева возвращаться не стал, а сразу поехал к себе. Нужно было выспаться, ведь уже завтра я собирался дежурить возле её университета. Мышка так и не дала добро на второе свидание.

Припарковав машину возле ворот дома, прокрадываюсь в сад, а оттуда сразу к запасному входу со стороны столовой. Отец ненавидит, когда я поздно возвращаюсь, и пока я живу под его крышей, мне приходится следовать его правилам. В свои двадцать семь я вполне могу жить отдельно, но продолжаю оставаться в родительском доме, потому что приглядываю за двадцатидвухлетней сестрой. Родителей почти никогда не бывает дома, что некий плюс в моём пребывании здесь, да и приезжаю я исключительно ночью. Однако я всё равно ощущаю себя гостем в огромном коттедже семьи Соколовых.

Тихо пересекаю холл, выхожу в длинный коридор, спускаюсь на цокольный этаж. Здесь моё логово. Большой зал с бильярдным столом, спальня с огромной кроватью.

Не включая свет, прохожу в спальню. Скидываю обувь. Избавляюсь от футболки. Почти расстёгиваю молнию на брюках, но в последний момент понимаю, что я здесь не один. Смотрю на кровать, и мне не нужно гадать, кто там под одеялом.

— Вик, вали к себе, — говорю настойчиво.

Хоть она и притворяется спящей, я знаю, что не спит.

— Ну что тебе, жалко? — протягивает сестра капризно. — Мне скучно одной.

Остаюсь в брюках. Тяжело вздохнув, ложусь на край кровати. Вика смещается в сторону, освобождая для меня место.

— С кем ты вернулась домой?

— Меня подвёз Ян, — в её голосе смех.

— Ты понимаешь, что мне придётся его кастрировать? — говорю без шуток. — Отец убьёт тебя, если узнает, что ты крутишь задом перед всеми особями мужского пола.

Она звонко шлёпает меня по плечу.

— Я совершеннолетняя! И меня интересует только Колесников.

— Отцу плевать, кто и что тебя интересует. Через год ты выйдешь замуж. И должна быть… чистой, — с некоторой заминкой подбираю подходящее слово.

Вика с недовольством фыркает, а потом добавляет с грустью:

— Похоже, замуж я выйду намного раньше. Меня отчислят не сегодня-завтра. А отец не станет оплачивать мои косяки. Почему, блин, я не родилась парнем?

— Перестань, — одергиваю её. — Не так уж и плоха твоя жизнь. У тебя всё же есть выбор.

— Какой? — спрашивает с отчаянием и резко садится. — Какой выбор, Игнат?

— Выйти замуж и ни о чём не думать. Жить в своё удовольствие, позволяя мужу носить тебя на руках. Или нормально учиться! А через год сообщить отцу, что хочешь второе высшее образование. Дать себе отсрочку от свадьбы. Это не гарантирует тебе свободы, но попытаться стоит.

— Всё это очень долго и муторно, — брезгливо бросает она, вновь падая на подушку. — И не гарантирует свободы. В то время как ты волен делать всё, что захочешь.

— Например? — бормочу я, ощущая, как веки тяжелеют.

— Например, ты можешь выбрать себе любую девушку и сделать её своей женой. Можешь открыть какую-нибудь фирму, заручившись поддержкой отца…

— Всё не так просто, — хмыкаю я. — Иначе давно бы это сделал.

— Хорошо. Тогда ты можешь ограбить какого-то там старика, выбрав в жертву девчонку, которая у него работает! — выпаливает Вика на одном дыхании.

Сон как рукой снимает. Резко поворачиваюсь и смотрю на сестру уничтожающе.

— Этот придурок сказал тебе? — почти рычу от злости.

— Сказал, — она кивает. — И я тоже хочу участвовать. Если у меня будут деньги, появится возможность сбежать из этого города, подальше от нашей семьи.

Вижу, как её глаза увлажняются от слёз. Вот только этого не хватало…

— Забудь об этом, Вик! А я забуду, что ты крутишь шашни с Яном.

— Игнат! — она хочет возразить.

— Нет, — обрываю её резко. — Это не твоё дело. Твоё дело — учиться, быть скромной, воспитанной девочкой, и молиться, что отец передумает.

— Да, а потом когда-нибудь встретить вот такого Ясного Сокола, — тычет в меня пальцем, — чтобы он воспользовался моей скромностью и облапошил. Не это ли вы собрались сделать с бедной Лизой?!

— Не твоё дело! — рявкаю я, поднимаясь с кровати.

— У вас совсем нет совести! И принципов! Тогда почему они должны быть у меня? Не боишься, что я расскажу ей про ваш хитроумный план? — продолжает дерзить сестра.

— Ты этого не сделаешь, — отмахиваюсь я.

— И почему ты так в этом уверен?

— Потому что тогда ты потеряешь единственного человека, который о тебе беспокоится, — бросаю, выходя из спальни с чётким намерением спать на диване.

— И кого? — кричит она мне в спину. — Тебя?

Ничего не отвечаю. Она и так знает, что в этом доме только я люблю её, и только на меня она может положиться.

Отец занимается только нашим жизнеобеспечением, а мама ничего не решает, ловко прикрываясь от всех проблем за спиной влиятельного мужа-бизнесмена.

Я понимаю сестру и её желание сбежать. И сам руководствуюсь теми же мотивами. Получить деньги, много денег, и свалить… Туда, где никто не будет смотреть на меня через призму отца. Где я буду волен сам распоряжаться своей жизнью.

Мышка была права в тот первый вечер, когда Ян привел её в стриптизклуб. Задела болезненную тему о том, что всё, что у меня есть — это заслуга отца. Бросила это с укором, прожигая меня своими красивыми глазами. И теперь я всё чаще об этом думаю. Решительно настроен ворваться в этом дом, потому что не привык давать заднюю.

Но и играть с ней в любовь, наверное, не смогу. Потому что Ян в тот вечер тоже был прав. В неё невозможно не влюбиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Припарковавшись возле вуза мышки, жду её последние два часа. Не отрывая взгляда от массивного крылечка в страхе её пропустить. Часы тянутся бесконечно. Солнце нещадно палит даже через тонированные стёкла. Кондиционер не справляется с духотой. А ещё примешивается волнение, которое я испытываю в этом томительном ожидании. Немного кайфуя от новизны чувств, ведь волнение мне чуждо.