Моя невинная девочка - Екатерина Орлова

Я паркую машину у общежития Софьи и поворачиваюсь к ней лицом. Она задремала так крепко, что не просыпается даже когда я глушу мотор. Смотрю на невинное личико с припухшими ото сна губами и борюсь с потребностью коснуться их своими, провести языком и втянуть в рот. Я все еще помню сладкий, нежный вкус, который отпечатался на моих губах после наших поцелуев у озера. Практически невесомо провожу большим пальцем по нижней губе, боясь разбудить, но в то же время желая слегка надавить и оттянуть ее вниз, посмотреть на гладкую внутреннюю поверхность и стройный ряд белых зубов. Манящая девочка. Отнимаю руку от ее рта, потому что фантазия ступает на опасную зону, и глажу тыльной стороной ладони бархатную щечку.

– Софья, просыпайся, мы на месте, – произношу тихо, наклонившись к ее лицу, а она тихонько стонет. Член дергается, упираясь в ширинку. – Соня, – снова зову, пока не сорвался и не натворил дел.

Она моргает, просыпаясь, а потом распахивает глаза, глядя на меня. Ох, что ж ты делаешь своим невинным взглядом, девочка?

– Приехали? – я киваю. – Простите, я уснула.

– Все хорошо. Идем.

– Куда?

– В общежитие, – ухмыльнувшись, произношу я и киваю на здание.

– А вы зачем?

– Занести твои сумки.

– Не надо, я сама.

– Как всегда, – говорю со вздохом и выбираюсь из машины.

Открываю багажник, достаю из него сумку с продуктами, которую нагрузила Наталья Федоровна. Не успеваю опустить крышку, как Софья уже тянется к ручке. Пытается ее перехватить, но я удерживаю крепко. Ставлю машину на сигнализацию и немного резко дергаю на себя ношу, выстрелив предупреждающим взглядом в Силантьеву. Она отпускает ручку, недовольно поджав губы, и шагает в общежитие, а я следом, изучая качающиеся при ходьбе упругие полушария обтянутой джинсами попки.

Мы заходим в здание, где за стеклом сидит дородная женщина. Перед ней стоит небольшой телевизор, из которого льются звуки какого—то фильма. Она щелкает семечки и смеряет заинтересованным взглядом Софью.

– Здравствуйте, Мария Ивановна, – здоровается Соня. Не «Марь Иванна», а «Мария Ивановна». Во всем эта девочка стремится к идеалу.

– Здравствуй, Сонечка. А это у нас кто? – женщина впивается в меня взглядом, сканирует, за секунду подсчитав мой доход.

– Это… мой знакомый. Довез меня от бабушки, вот, помогает занести сумки.

– Добрый день, – здороваюсь я и следую за Соней через турникет и дальше в здание.

– Добрый, добрый, – раздается мне в спину.

Мы проходим по длинному коридору, поднимаемся на второй этаж. Здесь шумно, бегают дети, суетятся люди. Соня здоровается с каждым и проходит дальше, немного опередив меня, пока я пропускаю перебегающих мне дорогу детей. Как только сворачивает за угол, я слышу грубый мужской голос:

– Сладкая моя, вернулась. Я уже испреживался весь!

– Игорь, дай пройти, – просит Соня.

– Только через поцелуй.

Я слышу это, и моя кровь вскипает. Огибаю угол и застаю интересную картину. Какой—то дрыщ в спортивных штанах с голым торсом и полотенцем на плече перегородил Силантьевой дорогу, поставив руку в стену и не давая пройти. Облизывает ее сальным взглядом, под которым Софья съеживается. Я останавливаюсь и хмуро смотрю на мудака.

– Убери руку, – произношу низким голосом.

– А ты кто? – ухмыляется он. – Охрана?

– Я – тот, кто сейчас сломает тебе каждую конечность, которая стремится к Соне. – Он склоняет голову набок и, прищурившись, рассматривает меня в тусклом свете коридора. – Софья, комната какая?

– Двадцать четвертая, – пищит она.

– Иди, я сейчас буду.

– Макар…

– Быстро! – рычу я, не сводя взгляда с мужика.

Соня проворно ныряет под его рукой и быстрыми шагами направляется в комнату. За плечом мудака я вижу, как она скрывается в комнате слева в конце коридора. Ставлю сумку на пол и сверлю взглядом смельчака.

– Ты у нас кто? – спрашиваю резко.

– Тот же вопрос.