Феникс - Полевка

обосновался на постоянном месте на его столе, а Айдан помогал ему составлять черновики очередных посланий, костеря упрямых эмиров, которые отнеслись к подобному, как к осаде лисенка, и совсем не понимали простого и емкого слова «нет». Айдан даже порой умудрялся стравливать таких претендентов, намекая на ухаживания других, но делал все это с воистину восточным изяществом, грациозно уходя из продуманных ловушек личных встреч.

Львенок, которому исполнилось уже 13 лет, вырос крупным альфой. Айдан уверял, что он как две капельки воды похож на его любимого мужа Асада. Такая же стать и повадки. Львенок насмотрелся на омежек брата и тихо вздыхал, ожидая, когда ему позволят завести таких замечательных друзей. Его гормоны еще спали, и он был скорее большим добродушным мишкой. Хоть и выглядел взрослым, но по уму был сущим ребенком. Но при этом он был умен, внимателен и все подмечал, хотя порой делал смешные выводы, очень детские. Он насмотрелся на рисунки Данаба и вдруг сам начал рисовать. Альби с радостью разместил у него в личных комнатах мольберт, большое количество разнообразных красок и цветных карандашей, и даже закупил несколько понятных и простых самоучителей по рисованию. И Львенок теперь все свободное время посвящал любимому занятию.

А вот Альби стало опять беспокойно. Из-за надоедливых «женихов» и сына, который все больше и больше напоминал мужа он стал плохо спать, ему стали сниться кошмары. Альби достал припрятанный сундук и наконец решился вытащить из него халат Рана. Он до сих пор пах любимым альфой, лошадьми и кровью. Нарыдавшись в очередной раз, он отправлялся спать. А утром опять уговаривал себя подняться с кровати и начать очередной бесконечный день. Ради детей. Ради общины. Сделать вид, что Ран рядом, просто отъехал ненадолго, а то мозги не выдержат нагрузки и сердце остановится.

Он ехал в омеговозке по городу. Надо было поговорить с имамами и заодно посмотреть своими глазами на то, как живет город.

- Заедем на базар, - Альби махнул рукой Заки, - хочу пройтись ногами и посмотреть на людей и товары. Что-то мне беспокойно. Поверни к ближайшему от ворот!

- Этот маленький совсем, - Заки пожал плечами, - здесь несколько караван-сараев и рынок, скорее, для перекупщиков. Караванщики продают здесь оптом в основном шерсть и кожу, а покупают финики, изюм и курт. Редко когда здесь можно найти что-либо еще.

- Вот и прекрасно, - отмахнулся Альби, - я такое еще не видел. До встречи с имамами еще больше часа, не хочу беспокоить людей, приехав раньше времени.

Заки отдал распоряжение и омеговозка, изменив направление, отправилась к ближайшим воротам, у которых разгружался очередной караван. Груженые верблюды и весьма потрепанная грузовая машинка, которой явно требовался ремонт. Альби вдруг увидел сидевшего за рулем водителя и вздрогнул всем телом. Это был Ран! Худой, седой старик, с запавшими щеками и темными кругами вокруг глаз, но это был Ран!!

- Стой! - закричал Альби и рванул на выход, сбив на ходу Заки и едва не свалившись с омеговозки. Заки схватил его и, прижав к себе, заставил остановиться, терпя тычки и удары коленями. Наконец Альби остановился и перевел взгляд на Заки, чтобы сказать ему вполне внятно, - отпусти! Там Ран! Ты что, не видишь?

- Ты устал, - Заки смотрел на него больными глазами, - ты видишь то, что хочешь. Тигран давно похоронен и оплакан. Альби, опомнись.

- С дороги! - прошипел омега и, закрыв лицо, рванул на выход.

Заки выпрыгнул первым и едва успел поймать омегу, который решительно спрыгнул с омеговозки впервые в жизни. Альфы, услышав тихий разговор, повели носами по сторонам, выискивая знакомый запах побратима, и заодно присматривая за хасеки, который, похоже, от горя повредился умом.

- РАН!! - вскрикнул Альби и бросился с объятиями к приезжему караванщику. - Ран, любимый, наконец я тебя нашел! Я верил, я верил, что ты живой!

- Что вы делаете? - Ран испугался и, зажмурив глаза, растопырил руки, чтобы избежать обвинения в домогательствах к явно замужней женщине, ой, нет, похоже, гаремному омеге! Он съежился и пытался, не открывая глаз, показать всем, что он ничего противозаконного не делает и вообще, он ни при чем, - господин! Опомнитесь! Вы обознались! Меня зовут Махмуд, и я честный караванщик!

От мужчины пахло потом, как от беты, пылью, железом и кислым запахом свежевыделанных шкур. Альби прекрасно запомнил этот запах в мастерских кожевенников. Альби отпрянул в недоумении и внимательно посмотрел на мужчину. Похож и в то же время не похож. Ростом вроде ниже и глаза светло-карие. Не такие шоколадные, как были прежде, а более светлые, как у пожилого беты. Но форма глаз как у Рана. И ресницы. Короткие загнутые нижние и густые прямые верхние... «Ну скажи, зачем альфе такие длинные ресницы? Чтобы делать мотылька!». Запавшие глаза, обтянутые скулы, сухой, обветренный рот с более тонкими губами. Седой. Альби сдернул с головы мужчины гутру и вцепился в короткий ежик седых волос. У мужа были волосы, как у его оми, густые и жесткие, а у этого короткий ежик, который колол пальцы.

- Господин, вы обознались, - склонился кто-то из альф охраны, - господин, он – бета. Вы обознались.

Альби провел пальцами по двухдневной седой щетине. Несколько старых шрамиков посекли щеки. Такого у Рана не было. Старый шрам на горле, как у несостоявшегося висельника. Альби начал сомневаться в собственном чутье. Бета. Старый бета. Без запаха и с явным испугом в глазах. Ран никогда не смотрел так испуганно, никогда и ни на кого… Обознался? Сознание сыграло злую шутку? Альби провел по груди незнакомца. Грудь была худая и впалая, как бывает, когда человек постоянно сутулится. Старая рубашка была явно домотканной и линялой от бесконечных стирок.

- Господин, - Заки едва не плакал, - господин, отпустите мужчину! Это неприлично, чтобы…

Альби рванул рубашку на груди незнакомца. На впалой груди был длинный старый шрам прямо под соском. Альби выпрямил спину и выдохнул.

- Ты – мой муж Тигран Сулейман Маджид ад Сафи ибн Салах, перед Аллахом и людьми! Добро пожаловать домой, муж мой!

- Пощадите, господин, - Ран упал на колени и заплакал, - я простой караванщик, меня зовут Махмуд. Пощадите господин, вы обознались.

- Задержать здесь всех, - Альби щелкнул пальцами, и ближайший альфа бросился в сторону дороги, свистя тревогу. На городской стене у ворот сразу раздался шум, это альфы бежали на выручку своему