Прайс на мою студентку - Ася Невеличка

— Думал, мы друзья, — процедил я, дождавшись окончания официальной части и пробившись в фуршетном зале к Баграту Тармуни.

— Мы — братья! — растянул губы Баграт, поворачиваясь ко мне и хлопая по плечу. — Чего приуныл? Ну увёл я у тебя один грант, ты же не в обиде?

— Барт, я тебе популярно объяснил, что моей Академии обмен нужнее! Кем будешь меняться ты? Художниками? Или натурщиками?

Баграт щелкнул языком:

— Натурщиками! Как я сразу не подумал? Скорее натурщицами…

— Тебе смешно? Ты только что угробил год моей работы.

— Годом больше, годом меньше. Может, я не хочу, чтобы ты сваливал отсюда, брат? Мне нравится соперничать с тобой. К тому же, я выхожу в лидеры.

— Ты? Не смеши, — я по инерции перехватил у официантки фужер, и только поднес к губам, как вспомнил, что за рулем, и с сожалением попросил заменить на воду.

— Конечно, Андрей Оттович, — пискнула девушка, и я с неудовольствием признал в ней студентку второго курса, хотя нет, уже третьего.

— Барт, я третий год доказываю, что из нас двоих, ты — везунчик, а я всего добиваюсь благодаря способностям…

— …Уму и таланту, — занудно закончил за меня Баграт.

— Именно, — подчеркнул интонацией, забирая из рук зардевшейся студентки запотевший бокал с холодной водой. — Благодарю. Можете идти…

Слова вырвались машинально, но дисциплина в моей Академии жесткая, девушка тут же пролепетала «спасибо» и испарилась.

— Так и не подпускаешь к себе ни одной? — усмехаясь, кивнул студентке вслед Баграт.

— А ты все также не пропускаешь ни одной? — буркнул я, заранее зная его ответ.

Горная кровь моего названного братца всегда бурлила в венах и тянула его на приключения. В отличие от моей, требующей сдержанности и хладнокровия.

— Зачем? Теперь с ректорским титулом они сами запрыгивают ко мне на колени.

Я этого не одобрял. В моих пенатах личные связи, тем более между преподавателями и студентами, были строжайше запрещены, вплоть до отчисления.

— Что думаешь делать с грантом?

Тармуни неопределенно пожал плечами:

— Пока не решил. Завезу себе немецких цыпочек, проверю их в деле.

Баграт подмигнул, не переставая шутить и подначивать меня.

— Откажись! У тебя даже планов на обмен нет, а я с зимы подготовил кафедру по международным коммуникациям, нанял новых преподавателей по иностранным языкам. У меня программа по эклектике…

— Ха, кстати, вот и план. Я тоже найму новый штат и введу эклектику. Отличная идея. Спасибо за подгон.

— Стоять.

Мне показалось, что к концу вечера от зубов ничего не останется, я их сотру от бешенства, которое вынужден скрывать в силу воспитания.

— Эндрю, — миролюбиво протянул друг, зная, что это обращение меня взбеленит еще больше. — Я же тебе не пёс, чтобы реагировать на команды. Ты еще сахарную косточку достань.

— Не насмехайся, ты все еще мой друг, но впервые встал на моем пути. Я надеюсь договориться. Здесь. Сейчас.

— Хочешь забрать этот грант? По обмену? Но на каком основании? Твоя Академия лучше моей? Нет. Мы сделали тебя, по одному показателю, но сделали!

— По одному? Ты видел результаты?

Баграт кивнул, разглядывая кого-то за моим плечом.

— Так ты подсуетился и подогнал показатели, чтобы взять грант?

Этот чертов русский менталитет! Не могу сказать, что я чувствую себя чужим, но вот давать взятки, обходить правила, пользоваться связями так и не научился, хотя мутер неустанно и до сих пор повторяет, что это должно быть у меня в крови. Но нет. Я всего добиваюсь трудом, усердием и правдой.

А возможно нужно было подойти к председателю Совета и подогнать ему бутылочку брендового коньяка.

— Я просто выгулял дочку председателя, — хохотнул Баграт, подтверждая мои мысли.

— Всего лишь, Барт? Ты не можешь обойти меня в честном соперничестве. Ведь я в любом случае буду иметь преимущество перед тобой, если на горизонте не окажется девушки, которую выгодно «выгулять».

— Снова тыкаешь мне в необразованность? — усмехнулся он. — Или расписываешься в собственном бессилии перед прекрасным полом?

— Что за ерунда? Если я не вставляю каждой студентке и коллеге, это не делает меня импотентом!

— Ты просто не можешь объединить науку и красоту, Андрей. Не в состоянии придать огранку прекрасному.

— Оставь свои аллегории. Что ты хочешь за грант?

— Пари. Давай заключим пари. Ты приводишь девушку на новогодний прием, представляешь ее коллегам, всем нашим прославленным ученым, и если она не сядет в лужу до конца вечера, считай, что доказал свое превосходство в образовании и воспитании.

— Значит, если я смогу достойно представить девушку на новогоднем фуршете, то ты откажешься от гранта?

— Не просто девушку, а ту, которую выберу я.

Я не чувствовал угрозы, ну кого он здесь сможет выбрать? Все девушки на этом приёме или дочери учёных мужей или официантки, которые к тому же студентки моей Академии.

Баграт вдруг низко поклонился.

— Степан Матвеевич! Какой восхитительный прием! Вы с каждым годом делаете этот августовский вечер все более роскошным и незабываемым!

Степан Матвеевич Слободский — председатель Совета распределения грантов.

Я расслабил мышцы лица, чтобы как можно непринужденнее улыбнуться ему, гоняя в голове, сможет ли презент сейчас исправить досадное недоразумение и вернуть грант в мою Академию без всяких глупых пари.

— Мальчики! Как я рад, что вы все же отложили драку.

— Ну что вы, Степан Матвеевич! — продолжал заливаться горным соловьем Баграт. — Швайгер уже терзает мне когтями глотку. Немецкая зависть.

Председатель хохотнул, внимательно разглядывая меня.

— Что же ты, Андрей, не зашел к нам на день рождения Лилечки?

Черт. День рождения дочери в конце июля и мне приходило на него приглашение, но я предпочел поездку в Австрию.

Не снимая с лица улыбку, я быстро глянул на Тармуни, тот подмигнул. Так вот что это за единственный показатель, где друг обошел меня? Из-за моего пренебрежения чужим семейным торжеством, я перечеркнул год работы, исполнение своей мечты и получение гранта!

— Степан Матвеевич, я думал, что нетактично нарушать приватность семейного события.

Баграт захохотал:

— Вот он во всем так, Степан Матвеевич. Как выпускать его на международный рынок, если он до такой степени воспитанный?

Я не понимал их юмор, но чувствовал за весельем некую подъёбку.

— За воспитанием стоит образование, Баграт, я уже говорил и могу доказать.