Единственные - Марина Кистяева

- Захар Владимирович, уделите мне, пожалуйста, пару минут!

Ноль эмоций.

Даже, сволочь, плечами не повел.

Зато Ирина уже выходила за ресепшен. Кажется, её сейчас будут выпроваживать под белые рученьки.

И Лане ничего не оставалось, как пойти ва-банк.

- Это касается вашего сына.

Вот.

Сказала.

И земля разверзлась под ногами.

Лана готова была поклясться, что её обдало какой-то сумасшедшей ненавистью и опасностью, когда Волгарский остановился и резко обернулся, сверкнув темными глазами. Прищурился. И снова осмотрел её с ног до головы, отчего мурашки побежали по позвоночнику.

Ирина застыла рядом, в метре от неё, не зная, что делать и как реагировать на происходящее.

Волгарский медленно повел головой, одновременно приподнимая брови.

- Моего сына? – вкрадчиво спросил он, а в ушах Ланы зазвенело.

- Да, - она выдавила из себя улыбку и, не замечая собственных действий, провела вспотевшей ладонью по платью, выдавая собственное напряжение и нервозность.

- Хм… Интересно. Что ж, я уделю вам пару минут, раз вы постарались настолько, чтобы попасть ко мне в офис и сделать так, чтобы мы якобы случайно встретились у кабинета. Прошу.

Он быстро вернулся и распахнул перед Ланой дверь кабинета, обдав девушку на этот раз легким ветерком от порывистых движений. У Ланы, стоило мужчине приблизиться, обострились инстинкты самосохранения и, несмотря на то, что она готовилась к встрече, искала её, сейчас все они кричали: «беги».

Лана шагнула вперед, прошла в кабинет и не обратила внимания, как за ней захлопнулась дверь, и раздался легкий щелчок.

- Итак, что вы мне хотели сказать? И да, представьтесь.

Мужской голос за спиной прошелся по и без того натянутым нервам девушки.

Такие кабинеты, как у Волгарского, ей доводилось видеть только в фильмах. Большой, с панорамными окнами, с тяжелым столом из красивого дерева. Несколько картин в черно-белых тонах. Удобный черный кожаный диван. Столик перед ним. Пара кресел. Дорогой паркет на полу. Всё, чтобы продуктивно работать.

Прокашлившись, Лана обернулась.

Что сразу бросилось в глаза – Захар Волгарский проходить за стол или к тому же дивану не собирался. Встал, облокотившись плечом на дверь и смотрел на неё слишком пристально.

- Я хотела бы сразу извиниться за то, что отрываю вас от дел, - Лана постаралась максимально сохранять дружелюбно-деловой тон и не обращать внимания на давящую ауру мужчины. Ничего, не с такими сталкивалась. Она обычно не робела перед мужчинами, не было нужды и повода. Но Волгарский производил на неё странно давящее впечатление. Возможно, она так его воспринимала из-за волнения, с которым не удавалось справиться и которое сейчас хлесталось внутри крови.

- Вот и не отрывайте далее. Говорите по делу.

Его глаза холодно блеснули.

Лана заломила руки, с силой сжав кисти.

- Моего сына зовут Богдан, ему один год и два месяца…

- Я рад за вас, - неучтиво перебил её Волгарский. На его скулах заходили желваки. – Не понимаю, зачем вы мне говорите эту информацию.

- Вашему сыну, Алексею, столько же и…

Она больше ничего не успела сказать, потому что Волгарский оказался рядом. Слишком близко и быстро, чтобы она успела как-то отреагировать. Мгновение – и её шею сжимают крепкие мужские пальцы. Недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ кислорода, но достаточно основательно, чтобы напугать её.

Лана как бы со стороны видела себя: невысокую, даже благодаря сапогам на каблуках, и его, едва ли не гиганта по сравнению с ней. Прихлопнет одной рукой, как назойливую муху, и не заметит. Сразу вспомнились статьи про якобы нелегальную спортивную жизнь выдающегося Захара Волгарского…

- Значит, слушай сюда, сука! – его голос изменился до неузнаваемости. Теперь в нем слышался не просто холод, в нем слышалась опасность, смертельная, и она была направлена на Руслану. – Если ты от киднеппингов, я тебе лично башку откручу! Если я сейчас только услышу…

- НЕТ! – ей удалось закричать, хотя крик больше походил на жалобный скулеж. Лана вцепилась пальцами в руку Волгарского, пытаясь отцепить её от своего горла, но пока тщетно. Она трепыхалась в его руках, как птаха. – Послушайте…

- Говори. И быстро.

- Пустите, мне больно!

- Говори.

Он сжал горло сильнее, и у Ланы появились мушки перед глазами.

Господи, и она ещё надеялась на деловой разговор.

На что-то…

Но и уйти просто так нельзя.

Она не имеет права.

- Ваш сын – это мой сын. А мой – ваш!!!