Неверная - Марианна Кисс

Где это все, куда оно исчезло и почему?

Иногда я пыталась всё это вернуть. В обед встречала мужа в сексуальном белье, но всё что слышала — Я голодный, давай не сейчас, там клиенты ждут.

Пыталась приставать, вечером, когда Юрка засыпал, но муж отмахивался — Я устал, завтра рано на работу.

Но я не отчаиваюсь, думаю это такой период. Просто сейчас он старается больше работать, чтобы собрать денег и купить нам дом. Мы мечтаем о собственном доме, огромном, красивом доме. Поэтому я ничего не требую и всё понимаю…

— Я дома! — крикнул Паша из прихожей.

— О, привет, — я вышла из кухни, поцеловала мужа в щёку и снова на кухню, — ужин через полчаса.

— Хорошо, я пока в душ, — он кинул сумку в прихожей и пошел раздеваться.

По дороге заглянул в детскую.

— Привет каратист.

— О пап, я уже на двадцатом уровне в игре.

— А ты недолго играешь?

— Ещё час не прошел.

— Я слежу за временем! — крикнула я.

— Окей, верю.

Через минуту шум воды из ванной.

Он всегда принимал душ, как заходил домой. Чтобы смыть с себя всю ту пыль, что попала на него за целый день.

Я крошила салат, когда услышала звук смс. С минуту всё ещё крошила, но потом вдруг вспомнила, обычно Паша берёт телефон с собой, в ванную. Говорит, если позвонит важный клиент, нужно обязательно ответить. И я сама слышала, как ему звонили, и он разговаривал с ванной с клиентами.

А тут, странно, забыл взять телефон. Хотя в принципе что такого, просто я подумала… вдруг важный клиент.

Быстро вышла в прихожую, достала из сумки телефон. Хотела отнести, отдать Паше, но только сделала шаг, остановилась, глянула на экран — Карина. Это его помощница, типа секретаря.

Скользнул палец по экрану, не знаю, как так вообще получилось, но сообщение открылось и я увидела — ох, мамочки мои, что я увидела…!

Карина — голая, делает селфи в душе… Именно это и было на фото.

Но почему она присылает это моему мужу?

По ошибке…?

Но ошибка тут же исключена. Под фото надпись — Я тоже иду в душ, и чтобы ты не скучал там без меня — поцелуйчик.

Прокрутила. Сверху его сообщение — Всё я дома иду в душ. Целую.

В страхе и каком-то внезапном отупении, я быстро выключила телефон, засунула его в сумку. Потом открыла дверь квартиры и в предчувствии внезапных слёз вышла, спустилась вниз на несколько пролётов. Я притулилась к стенке лбом и с силой прикусила кулак.

Что со мной?

Что-то невообразимое случилось вдруг. Я стиснула зубы на своём кулаке, и чувствовала, как прокусываю палец. Но не могла оторваться, потому что если уберу кулак, закричу. Так закричу…

Пару раз стукнулась лбом о стену, пытаясь привести в порядок мысли, но пред глазами только — голая Карина…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

За углом почти бесшумно открылись двери лифта.

Шаги. Человек прошел мимо меня и двинулся вдоль по коридору. Звук шагов затих.

Мысленно я кричала — помогите, помогите мне!

Снова звук шагов. Кто-то тронул за плечо.

— С вами всё в порядке?

Я боялась смотреть, кажется если посмотрю — он всё помёт.

Как я могу? Какой стыд.

— Вам нужна помощь? — голос приятный, успокаивающий.

Я повернулась и увидела, соседа которого почти ненавижу. Его лицо очень близко. Он нагнулся, чтобы заглянуть мне в глаза.

От него пахнуло улицей, мужским парфюмом и чем-то ещё таким притягательным — что это, на мгновение забыла, зачем я здесь…

— Нет, нет, — я отодвинула его руку и стала уходить.

— Если вам нужна помощь, я могу…

— Мне не нужна помощь, не нужна! — выкрикнула я, вспомнила, что оставила открытой квартиру.

Я пошла по лестнице, а он проводил меня взглядом человека действительно обеспокоенного и желающего помочь.

Да пошел он! Это не его дело! Не его!

Я зашла в квартиру. Паша вышел из ванной.

— А ты куда ходила? — спросил, вытирая голову.

— Мусор вынесла.

— Вечером? — он остановился и нахмурился.

— Да вечером, — сказала я с вызовом.

— Я тебе говорил, вечером нельзя.

— Я помню, но там обрезки, не хочу, чтобы за ночь завонялись.

Как-то удалось взять себя в руки.

Решила подумать потом, когда поужинаем. Сейчас нельзя ничего показывать, нельзя. Говорить об этом нельзя. Да и при ребенке.

А потом, когда за столом, во время еды, накалывала салат, мысленно сама себя спросила — а надо ли об этом говорить?

Может пока не надо?