Ромашка для Терновника - Сусанна Ткаченко

— Стась, отнеси, пожалуйста, шашлык в сауну. Там компания мажоров, а все девочки заняты.

— Конечно, без проблем, — в голову не пришло отказаться.

В мои обязанности входили уборка грязной посуды, сервировка освободившихся столиков, но в моменты запары доводилось и заказ принять, и напитки подать или даже сбегать в номер или сауну нашего санатория. Работала я в зале, форму носила как все официанты, так что посетители разницы не замечали.

Забежала в кухню, перекинулась с поварами парой фраз о сумасшедшем вечерочке и, забрав заказ, вышла через служебный вход на улицу. Даже пальто не стала надевать — идти два шага, и зимы у нас тёплые. Сжимая в руках две корзины с обалденно пахнущим мясом, соусом, лавашем и овощными закусками, я свернула за угол и умудрилась нажать кнопку звонка на служебной двери сауны, не выпуская ношу из рук. С заказом я тут не в первый раз, поэтому опасений не испытывала.

Зря. Неприятности начались с порога. Оказалось, что на смене администратор Лариса — надменная, невероятно противная дамочка лет тридцати. Понятия не имела, почему она вечно смотрит на сотрудников ресторана свысока. Вроде сама не гендиректор… Какая-то нездоровая «властность» на месте всего-то администратора сауны. Но факт оставался фактом — Лариса жутко собой гордилась, а остальных считала грязью под ногами. Наши не любили приносить сюда заказы в её смену.

— В третью. Сама там накроешь, — ворчливо распорядилась админ всея админов, запуская меня в холл. — Они уже пять раз спросили, когда шашлык будет.

Влажная жара окутала меня с ног до головы, заставив распрямлённые волосы снова превратиться в кудряшки. Я почти чувствовала, как из хвостика выбиваются прядки-пружинки. Обречённо вздохнув, взялась выполнять распоряжение. Лариса, мерзкая баба, заставила выполнять её работу, и самое противное — спорить с ней бесполезно, только нервы испортишь. Перекладывать свои обязанности на плечи других у неё, кажется, в крови. Я постучалась в дверь под номером три носком балетки. Открыли практически мгновенно, заставив меня отшатнуться и застыть с широко открытыми глазами.

Попадос.

Чуть корзинки не выронила, когда увидела, кто меня встречал. Прикрыться можно было, нет? Руки задрожали от страха, а к горлу подкатил комок смущения. Хоть бы не узнал! Но нет. Не с моей удачей…

— Ба, какие люди! Проходи, «теплая» неуклюжая девочка, — пьяным голосом заявил противный старшекурсник из моего университета и, глумливо улыбнувшись, добавил: — Тим, ты не поверишь, кто тут у нас!

Кошмар! И ОН здесь?! Захотелось бросить корзинки с едой и бежать отсюда. Но, во-первых, роскошь непозволительная — я на работе, а во-вторых — Красавский схватил меня под локоть, завёл в предбанник и закрыл дверь. Клетка захлопнулась. Из гостиной сауны долбила басами музыка, кто-то ржал, говорил, кричал и снова ржал — их было много, парни и девушки. Что они тут вообще делают? Уж кого-кого, а эту компанию я встретить в сауне не ожидала. Принёс их чёрт в «Волну».

Красавин вариантов для манёвра не дал. Втолкнул меня в комнату, где нормальные отдыхающие обычно пьют чай после парной, но не сегодня. Не эти люди! Они сюда точно не оздоровиться пришли. В нос ударил запах алкогольного застолья, разгорячённых сауной — и не только ею — тел, а потом я смогла оценить картинку… Глаза бы не смотрели, честное слово. Мой плывущий взгляд зацепился за сидевшего за столом Тимура Тернева.

Даже зажмурилась на мгновенье. Смотреть на сидящего с голым, украшенным витыми татухами торсом Тимура, и льнущую к нему, завернутую в простыню Звездецкую, было почему-то неприятно.

— Ты какого хрена здесь делаешь? — зло спросил и спихнул свою девушку с колен на диван.

А ему какое дело? Интересно. То, что неделю назад произошло между нами, не даёт ему права со мной так разговаривать. Я случайно разбила его телефон, не намеренно!

— Работаю, — буркнула и, подойдя к столу, принялась расставлять блюда.

Руки тряслись. Да я вся тряслась! Вот только подпитой компании плевать на душевные страдания обслуживающего персонала — кто-то за моей спиной мерзко заржал и потянул и без того короткую юбку вверх.

— Вот это задница! Это мне, пацаны? Спасибо!

Я взвизгнула и, не оборачиваясь, ударила нахала по лапе, но, кажется, что-то пропустила: Тернев с какого-то перепуга озверел.

— Слышь, руки убрал! — он говорил тихо, но очень убедительно и угрожающе. — Не тебе, Дыня. — Ясно, значит, и Дынев тут. — А ты, мелкая, вали отсюда.

— Тим, ты чего?! Веселимся же нормально, — заныла Звездецкая. — Тебе её жалко?

— Заткнулась! — рявкнул Тернев и саданул кулаком по столу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Посуда подпрыгнула, звякнула, а смех стих. Что, никому не смешно? На мгновение я почувствовала Тимура своей личной каменной стеной, но вовремя опомнилась. Нашла чему радоваться. Практически вышвырнув заказ из корзин на стол, я пулей вылетела из сауны. Сердце стучало под горлом, руки ходуном, ноги тряслись. Что это было? Он что, за меня заступился? Даже не знала, что было бы хуже: попасть в лапы пьяных студентов или заиметь врага в лице Звездецкой. Я не глупая, видела, как она на меня смотрела — зло и однозначно обещая «весёлую» жизнь в универе.

Как так вышло-то? Полтора года меня никто не замечал… Нечего было замечать — одевалась я скромно, почти ни с кем не общалась, училась хорошо, на вписках не бывала. Надо же мне было вляпаться так неделю назад!

В тот злосчастный день мы с Яром слегка повздорили перед моим уходом на пары, и я была не в настроении, всё гоняла в голове мысли. Даже лекции слушала невнимательно. В последнее время мне казалось, что Ярослав относится ко мне потребительски. Это поначалу, когда он только снял у меня комнату, парню приходилось красиво ухаживать. Стараться, убеждать в своей искренности. Сейчас же, когда мы уже четыре месяца жили в моей квартире как пара, я всё чаще стала замечать, что он расслабился, почувствовал себя хозяином положения и обосновался в чужом доме, как та лисичка со скалочкой. Меня это не устраивало категорически. Планировала серьезно с ним сегодня поговорить и, прокручивая в голове монолог, зазевалась, налетев на что-то твердое. Послышался звук упавшего и разбившегося о мраморные плиты университетского пола предмета.

Телефон. Дорогой. Отметила это, уставившись на испорченный гаджет. Он сиротливо валялся у дорогих мужских ботинок. Подняла глаза на их хозяина и провалилась в злой омут прекрасных зелёных глаз Тимура Тернева.