(с)дала на «отлично» - Олли Ро

— То есть ты решила переспать с занудным профессором по макроэкономике? — Лиля смотрела на меня, как на последнюю идиотку, но я в корне была с ней не согласна.

— Я все продумала, Лилек! Вот смотри, он холост — это раз! Он не урод — это два! После нового года он уезжает из страны обратно в свой австрийский университет, и мы с ним больше никогда не увидимся — это три! Взрослый, опытный, симпатичный мужчина без перспективы отношений — профессор Горский просто идеальный вариант.

— Даже если он на тебя и поведется, а лично я не уверена, что такие зануды способны на спонтанный секс, то как ты вообще собираешься все это провернуть? Твой цербер стережет тебя, как Кощей свою смертушку.

— Я буду сдавать макроэкономику в индивидуальном порядке! — я улыбнулась широко и искренне, но подруга не заразилась моим энтузиазмом.

— То есть ты намеренно решила завалить макроэкономику? Слушай, ты уверена, что оно всего того стоит?

— Конечно! И ты мне поможешь!

— И что от меня требуется?

— Сущий пустяк! Надо будет отвлечь Василия!

На том и порешили.

Не посещать лекции и практические занятия Марка Робертовича я не могла. Цербер Вася, словно маленькую девочку отводил меня на каждое занятие, и это невероятно бесило. Хотя окружающим был повод посмеяться надо мной от души и поупражняться в остротах.

За глаза, конечно.

Потому что у Василия был на редкость чуткий слух и нервный кулак.

Зато обязательное посещение всех пар дало прекрасную возможность получше присмотреться к моему сексуальному объекту.

Марк Робертович выглядел довольно молодо и стильно. Модная стрижка, легкая щетина, широкие плечи и идеально сидящий брендовый костюм, дорогие часы на запястье, начищенные до зеркального блеска ботинки. Уродскими были только очки. Они совершенно все портили. Однако, когда профессор Горский их снимал, становился каким-то юным и, не побоюсь этого слова, красивым. Не смазливым, как популярные инста-мальчики или видеоблоггеры, а скорее породистым. Правильные черты лица, прямая осанка, снисходительно-покровительственный взгляд, который вызывал табун мурашек. А еще я поняла, что если не вслушиваться в слова и их смысл, голос Горского очень приятен для моего слуха. Твердые интонации бархатно-обволакивающего баритона будоражили фантазию и стали вызывать во мне неконтролируемое вдохновение.

Уже на следующую лекцию я заменила тетрадь на альбом, приволокла карандаши и цветные ручки. Лиля заболела и отсутствовала, а потому я уселась на совершенно непопулярный на лекциях строгого Горского последний ряд и принялась заниматься любимым делом.

Я стала рисовать профессора. Все две последующие недели на каждой лекции.

Сначала это были вполне себе невинные схематичные зарисовки портретов Марка Робертовича с разных ракурсов. Фас, профиль, в полный рост, за столом, у доски, с телефоном в руках. Марк в костюме, в рубашке с закатанными рукавами, со стаканчиком кофе… Десятки портретов разного размера. Я настолько изучила его лицо, что могла рисовать даже по памяти.

Затем, я стала рисовать его иначе. Буйная необузданная фантазия подкидывала идеи одну за другой. Так на страницах альбома появились картинки, пропитанные развратом. Вот злобный зеленый орк, в лице которого четко прослеживались черты лица Марка Робертовича, овладевал прекрасной девой с мои лицом на берегу реки под мириадами звезд и светом полной луны. Вот Марк-оборотень вставлял могучий член практически голой Красной шапочке, стоящей перед ним на четвереньках, прогнув спину и томно закатив глаза. А вот прекрасный Марк-принц, держащий в руке хрустальную туфельку, склонился перед Золушкой, распластанной прямо на ступеньках, ее платье задрано вверх, обнажая влажную розовую промежность, и кажется, что вот-вот картинка оживет и герой нырнет языком в манящую пухлую дырочку.

Все чаще и чаще я ловила на себе взгляд профессора. Суровый. Напряженный. Недовольный. Пробирающий до костей. Он точно знал, что я его не слушаю и занята совершенно далеким от его любимой макроэкономики делом, но придраться не мог. Интересно, что бы он сказал, глядя на мои рисунки?

Профессор подошел к окну и в очередной раз обратил на меня свое недремлющее око. Горский с особой страстью смерил меня от макушки до самых пят. С этого ракурса мужчине открывался вид на мои длинные стройные ноги. Сначала я напряглась, а потом расслабилась. В конце концов, не его ли внимания я добиваюсь.