Контракт на невинность - Анна Шварц

Валю я встречаю спустя три дня. Она выходит возле института из черной “БМВ”, и, поправив на себе пушистую шубку, замирает, заметив меня. Потом бордовые губы расплываются в улыбке.

— Приветик, — щебечет она, подскакивая ко мне, а я в шоке рассматриваю подругу. Этих вещей у нее не было. Они слишком дорогие для обычной студентки. Она вся преобразилась. Если бы не специфичные, почти ангельские черты лица, никогда бы ее не узнала, — я бы хотела тебя стукнуть за тот звонок родителям, но мне удалось отмазаться.

— Это что? — спрашиваю я, а она ведет плечом.

— Нравится? Подарки. Хорошо, что ты не поехала в тот день. Мне больше достанется.

— Ты хоть знаешь, с кем ты умотала? — медленно произношу я, — Валя, он…

Она странно улыбается. В синих глазах словно появляется холод. Или это снисхождение?

— Я в курсе, что он не сантехник. Меня его занятия никак не касаются. Зато у него есть деньги, — она подхватывает меня под локоток и ведет к институту, — не будь скучной занозой. У тебя какие-то странные предрассудки. Ты не надумала еще себя продать? Я познакомилась с девицей из эскорта, и она сказала, что может все организовать, если ты симпатичная. На девочек спрос есть. Погоди…

Она запускает руку в новую сумочку и достает пару пятитысячных купюр, протягивая мне.

— Ты… — растерянно отталкиваю ее руку я, но она запихивает деньги мне в карман.

— Заткнись, Ев. Мы подруги, несмотря на то, что ты немного странная. Тебе нужно меньше смотреть тупые фильмы. Вместо этого посмотри на жизнь без розовых очков.

— Что ты…

— То я, — перебивает она, — ты думаешь, что выкарабкаешься из задницы честным путем. Нет, не выкарабкаешься. Рано или поздно ты умрешь от голода или загонишь себя до проблем со здоровьем. Жизнь пролетит, замуж ты не выйдешь с таким унылым, серым лицом, а твоя сестра вырастет в неблагополучном окружении.

— На что ты намекаешь? — мне хочется вырвать руку из ее захвата и уйти, но подруга держит крепко. Очень крепко.

— Я договорилась с кое-кем насчет тебя, — спокойно произносит подруга, — хватит жить на последнем издыхании, Ева. Тебе организуют встречу с нужным человеком. Никаких извращенцев, не переживай. Просто одна ночь с мужчиной, который предпочитает невинных девочек. Получишь за эту ночь деньги и решишь все свои вопросы.

— Валя, я не считаю правильным продавать себя, — я выдираю руки и отхожу на шаг от подруги, — спасибо, но зря ты это затеяла. Есть другие варианты. Я пока попробую воспользоваться ими.

“И сделаю в блокнотике пометку, что моя лучшая подруга, оказывается, та еще сутенерша” — мысленно подвожу итог я.

— Как? — Валя не отстает. Несмотря на то, что я пытаюсь замять этот разговор и уйти, она догоняет меня, — Ева, как? Расскажи. Может, я чего-то о жизни не знаю и поэтому не вкуриваю, как девочка, падающая в голодные обмороки, может быстро найти четыреста тысяч на лечение отца?

— Откуда ты знаешь?!

— Я звонила тебе домой, а трубку подняла твоя сестра. Всё рассказала. Как ты будешь выкарабкиваться, Ева?

— У нас есть квартира, — произношу я, — продадим ее, возьмем комнату в коммуналке.

— Коммуналка, — Валя закатывает глаза, — Боже. Ева, ты дура. Смотри, — она достает телефон и снимает блокировку с экрана, показывая мне фотку какого-то лысого толстяка с добродушным лицом, — ты ему понравилась. Похож на извращенца? Нет. Нормальный мужчина, просто прется по невинным девочкам. Он готов заплатить тебе сто тысяч за ночь. Если ты останешься с ним подольше — то заплатит и больше. Пока не надоест.

— Сто тысяч, — вырывается у меня усмешка, — слишком мало.

— Вопрос уже в цене? Можно поторговаться. Но так ты хотя бы начнешь лекарства покупать…

Я ухожу, покачав головой в ответ. Я не хочу ненавидеть себя, вспоминая, как первый раз забрал какой-то извращенец-мужчина за деньги. Если станет совсем уж плохо, если не будет иного выхода… может, только тогда я приму такое решение. Еще есть шанс сохранить себя.

Но у жизни иногда бывают другие планы.

После института я заезжаю в больницу к отцу. В постаревшем человеке на больничной койке я не сразу узнаю своего родителя: он словно успел осунуться за такое короткое время. В больнице пахнет едой и желудок громко урчит, когда я присаживаюсь на стул рядом.

— Скажи мне, почему ты бросил трубку и даже не дослушал меня? — спрашиваю я, и отец открывает глаза, — нам негде больше взять деньги. Почему ты не хочешь продавать квартиру? Я могу заняться поиском покупателей. Ты всего лишь подпишешь документы…

— Я же сказал — нет, — прокашлявшись, перебивает меня папа, — не беси меня. Ты ради этого приехала? Давай о другом лучше поболтаем. Ничего со мной не будет. Кум до старости с этой хренью жил и умер, упав в колодец. Еще бабка надвое сказала — есть у меня гепатит или нет. Эти убийцы в халатах годны только бабки тянуть. Пошли они нахрен.

— Пап…

— Так, Ева, домой иди. Я не хочу тебя слушать.

— Пап!!!

— Ева, — бесцветные глаза отца впиваются в меня, — я не смогу продать квартиру, если даже захочу. Опека не позволит. Алина… Ляля несовершеннолетняя. Нельзя ее условия ухудшать. Никто не даст добро на сделку. Так что выброси эти идиотские мысли из головы и лучше учись. Я сейчас немного оклемаюсь и к Вирскому на работу попрошусь. Завтра к вам его жена зайдет, передаст продукты. Так что вечером будь дома. Выкарабкаемся, дочь.

Я молча поднимаюсь со стула и иду к выходу. У самой двери слышу, как меня окликает голос:

— Ев… — тихо зовет папа, — прости, дочь. Опять я подвел тебя. Я думал, что с одного раза ничего не будет, продержался же полгода… а потом как мозги отбило. Прости. Клянусь, больше никогда…