Девочка Юсупова. Единственный наследник - Софи Вебер

После моей тирады мама поджимает губы и отходит к окну, отворачивается от меня и обнимает себя руками. С одной стороны я прекрасно ее понимаю — не такой жизни она хотела единственной дочери, но ведь об этом нужно было думать, когда они отправляли меня к мужчине в постель обманом. Разве мама не знала? Папа сделал все сам? Да если бы и не знала. Ответственности с нее это не снимает.

— Рита оставь нас с дочкой.

— Дима… — мама мешкается. — Ты аккуратнее, ладно?

— Иди, — папа тепло маме улыбается и проводит ее до двери взглядом.

Между ними всегда были хорошие отношения. Папа безумно любил маму, но эта всепоглощающая любовь не распространялась на меня. Иначе я не могла объяснить, почему отец отправляет родную дочь к мужчине, который отобрал у него бизнес.

— От кого ребенок? — спрашивает отец сразу как кабинет покидает мама.

— А ты как думаешь?

— По возрасту догадался, — кивает он.

Мне не по себе от грозного взгляда папы, которым он меня буравит. Ощущение, что я провинилась, хотя я ничего не сделала плохого. Кроме того, в ту ночь пять лет назад я выполнила все, что от меня требовалось. Хотя вру… в жены Дамир меня взять отказался.

— Ты родила ребенка от Юсупова и молчала? — гневно спрашивает отец.

— Если ты забыл, я ушла из дома и никто из вас не интересовался моей судьбой.

— У тебя ребенок от Юсупова, — повторяет он, будто я могла об этом забыть.

— Я пришла за помощью, — решаюсь сказать ему, хотя это очень сложно.

— Я помогу, конечно, — кивает отец. — Одень сына понаряднее, поедем знакомить его с Юсуповым старшим, пусть знает, что у него есть внук.

— В этом заключается помощь? — язвительно спрашиваю я. — Присосаться к чужим деньгам?

— Если ты не заметила, мы не живем так, как раньше.

— У вас прекрасный дом, — замечаю. — И домработница. У мамы хорошие украшения. Вы не бедствуете.

— Но и не живем, как раньше.

— Я тоже не живу, как раньше, — возражаю отцу. — Все меняется.

— Юсупов старший поможет. Он давно внука хотел, а тут ты с сыном своим. Он примет ребенка и обеспечит тебя. Или ты чего ждала? Что я возьму на себя заботу о троих детях?

— Откуда ты узнал? — спрашиваю у него, а сама прикладываю руки к животу.

— Узнал что…

Между нами повисает пауза, во время которой я понимаю, как сильно проговорилась. Я не хотела сообщать им о своей беременности. Хотела только помощи Алинке и все.

— Поверить не могу! — восклицает отец. — Ты маму до нервного срыва доведешь! Я не понимаю, ты что о существовании презервативов не знаешь?!

— Прекрати! — сжимаю кулаки и встаю с кресла, где сидела сжавшись под его грозным голосом. — Перестань разговаривать со мной, как с маленькой. Я все прекрасно понимаю и хочу этого ребенка, потому что он тоже от Юсупова.

— Нет, ты глянь, — язвит отец. — Ты ушла из дома, сменила фамилию, чтобы не быть Оболенской, ни разу не позвонила, потому что я тебя отправил к Юсупову, а через пять лет я узнаю, что у тебя сын от него растет. А теперь ты заявляешь, что ждешь второго тоже от него, еще и ребенка хочешь! Уходила-то ты зачем, Варенька?

— Пошел ты! — не выдерживаю и пулей вылетаю из кабинета.

Не могу я! Не могу ни слушать его, ни разговаривать с ним. Какая же он… мразь.

Слезы сами наворачиваются на глаза, я стираю их тыльной стороной ладони и пытаюсь унять злость. Идти прямо сейчас нам некуда. До утра придется остаться здесь, а там заберу детей и мы уедем. Проще помощи у Юсупова старшего попросить под страхом и риском, чем у собственного отца.

Только теперь я вдруг начинаю думать, почему папа так сильно меня ненавидит? За что?