Одержимый брат моего парня - Милана Стоун

Полина Салтыкова.

Немного ранее.

Легкий ветерок ласкает раскалённую в жару кожу. Море омывает ступни. И я, расслабленная, откидываюсь на лопатки, подставляя морскому солнцу своё лицо. Вслушиваюсь в звуки морского бриза. На губах играет непринужденная улыбка.

Спокойствие. Черт, как же его иногда не хватает.  Как же я люблю эти минуты, когда тебя никто не трогает и ничего не мешает побыть наедине с собой.

Я начинаю засыпать, вздрагиваю, когда телефон начинает громко трещать. Ни минуты сраного покоя. Беру трубку, не смотря на звонящего.

— Поздравляю, коза, с окончанием школы! — верещит девочка моя, и я невольно ухмыляюсь. — Какой?

Сонька, моя давняя подруга, с которой мы учились с первого по восьмой класс, пока они с мамой не решили переехать из Сочи в Питер. Но мы продолжали с ней общаться все эти годы. Подруга разумеется знала буквально все обо мне и даже больше.

— Красный, конечно, — фыркаю, но внутри разгорается гордость.

Я смогла. Сама, без помощи родителей, без денег. Из троечницы в круглую отличницу.

Удача? Нет. Ежедневный труд в течение двух лет.

— Ну от тебя другого и не ждёшь. Итак... — замолкает на мгновение, создавая нелепую заминку. — Взрослая жизнь? Институт. Новые горячие знакомства?

От ее предположений закатываю глаза. Куда мне рыпаться-то. Я девушка занятая и искать приключения на свою загорелую задницу не собираюсь. И надеюсь они сами меня не найдут.

— Москва, — откашливаюсь, потому что сейчас все откроется. И начнётся апокалипсис. — МГУ.

Слова как бомба. Вот-вот и рванет. Молчание. Ох, я знаю, о чем она думает. Я сама не могу избавиться от этих пожирающих мыслей, что съедают мой мозг 24/7.

Эти думы не дают мне спокойно спать. И я все представляю, как оно все обернётся. Испоганит ли это решение мою идеальную жизнь, что была буквально выращенна вновь из пепла.

— То есть из всех институтов страны, ты выбрала тот, где... — слышу в трубку, как ее дыхание учащается, и далее следует шипение. — Только не говори мне... Нет, черт тебя подрал! И ты согласилась?

От такого верещания голова кругом. Вот умеет она так, как мамочка, права качать. Хотя ее можно понять, она за меня волнуется. Я сама за себя переживаю, блин. Но деваться мне некуда.

— Слушай. Я не виновата. Мы с Ильей поступили вместе только туда. А отношения на расстоянии… Сама понимаешь.

Да, вот так получилось, подавали во многие места, а поступили оба только в один. Где-то отказали мне, где-то ему. В некоторых не хотела учиться я, в других он. Остался один вариант. Самый ненавистный. Самый опасный для меня.

— Туда, где учится ЭТОТ уёбок? Из десятки вариантов, — пыхтит, кидая нелестные словечки. — Полин. Тебе разве не хватило тех унижений?

От этих слов сердце начало активно биться о грудную клетку. Зачем она начала разговор о нем. Боже. Я же просила.

Мы не поднимали эту тему очень давно. А боль режет острым ножом по зажившим шрамам, раскрывая их вновь. И все уже в крови. И чувства на поверхность.

— Господи, Сонь! Прошло больше двух лет. Он мог измениться, — слова застревают в горле. Обманываю себя же. Тем больней будет снова падать. — Да и ему, уверена, не будет до меня никаких дел.

Оправдания. Люблю их выстраивать. Кажется, розовые очки все ещё в моде.

Воспоминания вспышками в восполненный мозг, и как их не отгоняй, они лезут вновь. Травят меня. И страшно так. И в груди кислород перекрывает.

— Он. Испортил. Твою. Репутацию! — кричит она в трубку, и меня начинает трясти.

Не хочу. Не хочу слушать.

— Втоптал тебя в дерьмо. Видео до сих пор на просторах интернета, — слышу, как ее голос обрывается. Надеюсь, она не будет опять плакать. Потому что мои слёзы уже омывают щеки. — Ты забыла, из какой депрессии тебя вытаскивали врачи? А что было с твоей матерью? Ильей?

Было тяжело. Очень. Этот мудак не просто испортил мою репутацию, он разбил мне сердце, что билось для него. Не знаю, как смогла выбраться из этого болота и начать новую жизнь.

Конечно, пришлось сменить школу, потому что в той учиться стало невыносимо. Травля была дикая.

— Все не так... Мать нагнала шумихи... — встаю и нервно расхаживаю по песку.

Блин. Нервы ни к черту. И с каждым днём напряжение нарастает. Пару месяцев и я его увижу. Так мало, черт. Мне нужно больше времени.

— Ты все еще что-то чувствуешь к нему? — вопрос, который поражает меня до глубины души. Молчу. Закусываю губу до крови, чтобы не ляпнуть лишнего. — Серьезно? Салтыкова, ты ненормальная.

Я чувствую к нему очень много. Например, жгучую ненависть и желание пустить пулю в лоб, что, кажется, неплохим выходом из сложившийся ситуации. Ни о каких светлых чувств, не может быть и речи.

— Я с Ильей и это не изменится. Мы вместе целых два года. Мы созданы друг для друга. Я люблю только его, — признание осадком на дне сердца.

Люблю же?

Не могу не любить. Даже после того, что с нами произошло. Не каждому выпадают такие тяжелые испытания, через которые прошла наша дружба и отношения.

Предательства. Расставание. Измена. Но также были и счастливые дни. Множества. И плевать, что оба оступались. Он не оставил меня. Я же ему простила одну ошибку. Нет человека родней. И не будет, нет.

— А ты помнишь, ЧТО Тимур с тобой сделал? То, что никому неизвестно, — от кинутых слов голова кругом и ведёт в сторону. Нет, пожалуйста, только не это. — А я тебе напомню.