Трофейная жена - Валерия Иванова

— Тебе повезло, что сегодня у нас гости. Я не стану тебя воспитывать, но после, Эмилия, я научу тебя, как нужно разговаривать с отцом. А теперь уйди с глаз моих, пока я не передумал.

Я подскочила с кресла и бросилась к двери, меня так сильно трясло от страха, что я не сразу смогла её открыть.

— И да, дочка, — сказал отец, а я замерла около раскрытой двери, боясь обернуться. — Выбирай университеты где-то на Кавказе.

Эта фраза заставила меня обернуться и удивлённо посмотреть на отца. Он улыбнулся и сказал четыре слова, которые разделили мою жизнь на "до" и "после".

— Ты выходишь замуж, поздравляю!

***

Не помню, как дошла до комнаты. Такое ощущение, что все чувства онемели. Я умом понимаю, что должна находиться в ужасе, но… Я абсолютно спокойна. Как такое возможно? Такое чувство, что я просто сплю и не могу проснуться.

Вот я открываю шкаф и начинаю рассматривать свои платья. Прохожусь пальцами по вешалкам, критично ощупываю ткань. Слышу, как дверь позади меня отворилась.

— Мили, что хотел Александр Юрьевич? — слышу обеспокоенный голос Оли.

Я к ней не поворачиваюсь, продолжаю искать подходящее платье для… сегодняшнего вечера.

— Сказал, что придут гости. Тебе нужно подготовить вечер, я не смогу помочь.

— Да, я уже с ним поговорила. Эмилия, что он ещё сказал? — я не отреагировала, продолжала смотреть на гардероб.

— Милая, — почувствовала, как Олюшка взяла меня за ладошку и сжала.

Я повернулась к ней, она печально посмотрела на меня и стала стирать слёзы с моих щёк. Я даже не заметила, что начала плакать.

— Что этот монстр опять сделал с тобой? — мягко спросила женщина.

— Сказал, что я выхожу замуж, — и на этих словах я сломалась.

Бросилась в объятия самого дорого и близкого человека в этом мире и разрыдалась. Слёзы градом катились из глаз, а нутро начала разъедать горечь обиды. Как же это всё несправедливо! Почему именно я? Неужели я мало страдала? Я всегда знала, что моя жизнь мне не принадлежит… Но никогда даже и мысли не допускала, что отец возьмёт и отдаст меня замуж, как какую-то надоевшую вещь… Боже, мне же всего восемнадцать… Я даже жизни не видела. Внутри я лелеяла надежду, что поступлю в университет и смогу хоть немного стать свободной, может, даже влюблюсь по-настоящему… Но отец и этого меня лишил.

Я плакала и плакала, пока слёз не осталось. Такое чувство, что внутри я умерла, отец убил.

— Хватит, девочка, не плачь, — утешала Оля, гладила по спине, шептала, что всё будет хорошо.

Но я знала, что хорошо никогда не будет. И она это знала.

— Тебе лучше идти подготавливать всё к вечеру, — хрипло сказала я.

Не хочу, чтобы отец уволил Ольгу. Я тогда вообще с ума сойду. А он может это сделать назло мне, чтобы в очередной раз указать на мое место. Даже не знаю, почему ещё не уволил… Но Оля говорит, что он не посмеет её тронуть. Хочется верить.

— Нужно с ним бороться, Мили. Он не должен разрушить и твою жизнь, — жарко прошептала экономка.

Я лишь грустно улыбнулась.

— Ты сама знаешь, в каком я положении, Оля. Никто мне не поможет, побоятся.

— Может, обратиться к репортёрам? Если всё выйдет наружу…

— Он убьёт меня, тебя и всех, кто хоть отдалённо знал об этом. Всё будет хорошо, Оля, — я даже попыталась улыбнуться. — Ступай на кухню. Мне пора собираться.

Женщина посидела со мной ещё несколько минут, а затем ушла. Я даже была рада, что осталась одна… Так легче переносить горе, когда не видишь сочувствующих взглядов.

Наверное, многие думают, что я слабачка. Уж они бы попробовали бороться с отцом за свободу. Нельзя же слепо следовать его приказам… Как же легко говорить! Никто и представить не может, что следовало за каждым неповиновением. Удары — самое лёгкое наказание, какое он мог придумать. Когда отец понял, что его сила меня уже так сильно не страшит, он нашёл способ влиять на меня по-другому. Он просто отбирает у меня всё то, что я люблю. Начиная с домашних животных и заканчивая друзьями. Поэтому я даже не пытаюсь ему перечить, всё равно будет так, как скажет он.

До самого вечера я приводила себя в порядок. Принимала ванну, делала маски, пытаясь избавиться от заплаканных глаз. Оля приходила, сказала, что отец велел спуститься к семи вечера. Ровно в восемнадцать пятьдесят восемь я была готова. Посмотрела в последний раз на себя в зеркало и критично осмотрела с головы до ног. Длинные распущенные волосы, струящиеся локонами по спине, легкий макияж с акцентом на мои голубые глаза, облегающее чёрное платье длиной чуть ниже колен с открытым декольте, которое подчеркивает все изгибы фигуры, его привезла мне подруга из Италии, вот и появился повод надеть, а на ногах туфли-лодочки. Вид у меня… Товарный.

С отвращением отвернулась от зеркала и пошла на выход из комнаты. Пару часов назад я выпила успокоительное, чтобы в самый неподходящий момент нервы не начали шалить. Подойдя к лестнице, услышала мужские голоса и взрыв смеха. Я шла вниз по ступеням с прямой спиной и гордо поднятой головой. Как только каблуки начали стучать о поверхность пола все замолчали. Я смотрела строго перед собой, сжимая правой рукой перила с такой силой, что пальцы начали болеть. Сердце стучало так оглушительно громко. Мне хотелось развернуться и убежать отсюда прочь. Чувствовала на себе чужие оценивающие взгляды. Как же мне противно стало. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не скривить лицо от отвращения.

Отец протянул мне руку и помог спуститься с лестницы. Я приняла его помощь (словно у меня был выбор). Постаралась благодарно улыбнуться. Мельком оглядела собравшихся. Кроме отца здесь был его бизнес-партнёр Михаил Антонович, который вежливо кивнул мне. Я кивнула в ответ. Посмотрела в другую сторону, и по телу пошла дрожь. Я увидела трёх незнакомых мужчин. Они были нерусскими. Не знаю, какой национальности… Все трое с чёрными волосами и смуглой кожей… Такие высокие, я бы даже сказала, огромные. А их энергетика! Боже! Она едва не сбила меня с ног. В их образе было что-то звериное, хищное… И вызывало дикий, неконтролируемый, первобытный ужас. Один из них — мой будущий муж!

Я быстро отвернулась, сильнее сжала ладонь отца. Он тут же наклонился и прошипел мне в ухо.

— Не смей опозорить меня, Эмилия, — а потом выпрямился и сказал с обворожительной улыбкой для гостей. — А вот и моя красавица-дочь.

Отец вывел меня в центр, чтобы все могли рассмотреть его дочь получше. Боже, меня сейчас стошнит. На глаза снова навернулись слёзы, и я начала быстро-быстро дышать, чтобы прогнать их. Мне просто нужно пережить этот вечер.

— Дорогая, Михаила Антоновича ты знаешь, — указал рукой на своего партнёра.

— Добрый вечер, — поздоровался старик. И улыбнулся так искренне, словно всё, что происходит в этой комнате, абсолютно нормально!

— А теперь позволь познакомить тебя с нашими гостями, — он, впившись в мой локоть с такой силой, что я едва не закричала, подтащил меня к мужчинам.