Изгой - Эмери Крофт

О-о-ох, блаженство! Я глубоко затянулась сигаретой, обдумывая свой следующий шаг. Минус во всем этом в том, что я не знаю своего дядю. Ему должно быть около сорока или типа того, я даже в этом не уверена. Другой брат моего отца, Джетт, по возрасту где-то между ними, и, насколько я знаю, он работал в транспортной компании.

Мои бабушка с дедушкой, которым принадлежала ферма, умерли больше десяти лет назад. Один от болезни сердца, другая от тоски, как я слышала. Как видите, я очень мало знаю о своей семье, но мне придется с этим смириться. Дядя Райан — мой кровный родственник, в конце концов, хотя он мне почти чужой. Я подумала о том, чтобы позвонить Кэндис и подтвердить, что уезжаю, но не стала.

Это не имело значения. Я уверена, что вернусь раньше, чем она успеет по мне соскучиться. В конце концов я потушила сигарету и закрыла окно. На этот раз я была настроена решительно. Я приму вызов отца! Райан заберет меня завтра ни свет ни заря, и я буду ждать его в полной готовности — к удивлению отца.

Я смогу помучиться несколько дней, потому что знаю, что вернусь к концу недели, и он будет так раскаиваться, что позволит мне делать всё, что я захочу. Да, я со всем справлюсь!

Глава вторая

После долгого утреннего перемывания косточек с Кэндис, которая дулась от ревности, я съехала вниз по лестнице с огромным чемоданом на колёсах и сумкой-тоут и налила себе чашку кофе.

Все самое необходимое у меня было собрано: зарядки для телефонов, запасной мобильник, айпад, сексуальное бельё, а из повседневной одежды — в основном джинсы, футболки и несколько коротких юбок.

Отец прочистил горло прямо у меня за спиной:

— Мира, у тебя есть всё, что нужно, девочка моя?

Я уверенно кивнула, игнорируя сжимающееся сердце:

— Да, есть.

Я ждала, что увижу в его глазах хоть каплю сожаления, но нет — он просто вложил мне в руку свою золотую кредитку.

— Если вдруг понадобится что-нибудь купить.

В тот момент я едва не сломалась, но всё-таки осталась непреклонной.

Я не собираюсь его умолять. Он всегда угрожает отправить меня подальше, но на этот раз он усвоит урок. Я уеду, я хорошо проведу время — надеюсь, — и он ещё пожалеет об этом.

Через полчаса на подъездную дорожку с рёвом въехал старый грузовик с одинарной кабиной. Большой, красный и чертовски шумный.

Отец рассмеялся, заметив моё лицо:

— Уже передумала?

Я нахмурилась:

— Нет. Я готова ехать.

Я схватилась за ручку чемодана и направилась к двери, когда отец выскочил наружу.

— Райан!

Я тяжело вздохнула, и сердце ушло в пятки. Почему я вдруг растерялась? Раздались громкие возгласы, и, выйдя на улицу, я застыла: отец обнимался с моим дядей.

Я приподняла бровь, разглядывая высокого мужчину в выцветших джинсах, клетчатой рубашке и ковбойской шляпе. Он казался смутно знакомым. Заметив меня, он снял нелепо огромную шляпу и ослепительно улыбнулся.

Я перевела взгляд с него на отца. Чёрт возьми, они вообще не были похожи.

— А ты, должно быть, моя маленькая племянница, Мира. Милая.

Я нахмурилась:

— Я не маленькая, дядя. И я не милая.

Он посмотрел на моего отца и рассмеялся:

— Теперь я понимаю, что ты имел в виду.

Я бросила на них ледяной взгляд и, вызывающе направившись к пассажирской двери, бросила:

— Простите?

Они снова обнялись, а отец подошёл к пассажирскому окну. Он наклонился и поцеловал меня в щёку.

— Немного времени вдали пойдёт тебе на пользу.

Я уставилась вперёд:

— Как скажешь, папочка.

Он дважды хлопнул своей большой ладонью по капоту грузовика, как раз в тот момент, когда Райан сел за руль, закинув мой багаж в кузов. Стеклянно-голубые глаза Райана ярко сверкнули:

— Готова?

Грузовик взревел и тронулся. Я кивнула:

— Конечно.

И мы поехали. Трасса на Брентон была почти пустой, лишь несколько редких машин.

Я включила радио:

— Ты не против?

Райан откинул с лба тёмные, чуть длинноватые волосы:

— Нет, включай.

Я заметила пачку «Stuyvesant» и остро захотела сигарету. Пожалела, что не выкурила одну перед выездом.

После лёгкой болтовни Райан посмотрел на меня с любопытством:

— Так что ты изучаешь, Мира?

Я собрала волосы в хвост — дневная жара пробивалась сквозь большие, не тонированные окна старого грузовика.

— Я учусь на бакалавра, но, если честно, сейчас сама не понимаю, чего хочу.

Он кивнул:

— Нормально. Не спеши. Ты ещё очень молода, у тебя есть несколько лет, чтобы определиться.

Я повернулась к нему и улыбнулась. Он не так уж плох. По крайней мере, практичнее моего отца. (И очень красив, я уже говорила?)

— Это так приятно слышать, дядя Райан. Можешь, пожалуйста, поделиться этой мудростью с моим архаичным отцом? Его никогда не устраивает ничего из того, что я делаю.

Он усмехнулся — той самой кривоватой улыбкой, которая делала его ещё привлекательнее и зажигала его потрясающие глаза. (Интересно, откуда у него такие?)

— Но на этом моя поддержка заканчивается, к сожалению. Я не со всем, что ты делаешь, согласен, Мира.

Щёки у меня вспыхнули, и я отвернулась к окну:

— Фу… и что он тебе наговорил?

Райан рассмеялся, и этот смех мне неожиданно понравился:

— Что ты была… — он посмотрел на меня, приподняв бровь. — Без обид?

Я засмеялась и кивнула. Он мне определённо нравился. Его улыбка стала шире, но взгляд оставался на дороге:

— Он сказал, что сын соседа уже собирался вылизать тебе киску, когда он вошёл.

Я расхохоталась, и он тоже. Я не могла поверить, что отец сказал ему такое.

— О боже, он правда тебе это сказал?

Райан кивнул:

— Да. И он жутко на тебя злится.

Я захихикала, представив, как отец это кому-то объясняет.

— Так это правда?

Я прищурилась, глядя на него. Он и правда был не так уж плох.

— Без обид?

Он кивнул:

— Конечно.

Мне не стыдно. В конце концов, поесть киску — это совершенно естественно.

— Да. Это правда.

Он посмотрел на меня с широкой ухмылкой, потом снова перевёл взгляд на дорогу. Его следующий комментарий меня ошарашил:

— Неплохо. Очень даже неплохо.

Дорога заняла два часа, и я устала — рёв грузовика заглушал радио.

Разговаривать сквозь шум стало настоящим испытанием. Я ненавидела путешествовать и почти никогда не ездила куда-то без крайней необходимости.

Увидев впереди указатель, Райан свернул на зону отдыха.

— Кажется, я знаю, что делать.