Шели. Слезы из пепла - Ульяна Соболева

* * *

Я так и осталась на стене, в укрытии, наблюдать, как надвигается целая армия эльфов и как сверкает их синее с серебром знамя в лунном свете. Фиен был прав — они не собирались атаковать, а разбили лагеря по периметру всего города. Вокруг двойного рва с водой и огненной магмой. Мертвый отряд так и продолжал крутится возле рва и от осознания этого у меня сводило судорогой ужаса все тело. Это по-настоящему страшно видеть, как кони топчутся на месте, перебирают копытами, а на их спинах обезглавленные мертвецы, которых мы даже не можем похоронить. Они там, внизу, как упрек мне, что не смогла предвидеть и предотвратить этого нападения. Я бездарный предводитель, глупый и наивный. Это я во всем виновата, не просчитала, не подумала. Повела всех на верную смерть, оставила сына в лесу. Вот она — та самая пропасть, а я на вершине, и уже шагнула в нее, потащив всех за собой прозрачной веревкой доверия и веры в меня.

* * *

К утру мы поняли, что это был хорошо обдуманный стратегический шаг, как и все, что за этим последовало, казалось, они, словно дьяволы, появлялись из ниоткуда и уничтожали любую попытку прорвать блокаду, словно знали каждую лазейку из Огнемая. Даже подземный тоннель, по которому мы вошли в город, оказался завален снаружи. Нас закупорили в городе, как крыс в ловушке. Воины еще держались, но я видела, как меняет цвет их кожа, как горят глаза от голода и жажды. Сколько времени у нас есть, прежде чем они начнут кидаться друг на друга. Демоны всеядны и каннибализм не считается чем-то необычным среди них. В какой момент они обезумеют

Самое страшное чувство — это голод, особенно среди таких существ, которые по своей природе, как дикие звери, только в тысячу раз сильнее и смертоноснее. Я лишь дала иллюзию, что можно жить иначе, но скоро природа их сущности начнет брать свое.

Кто-то поднимался ко мне наверх, и я с ужасом ждала, что еще мне сообщат. За последние несколько часов становилось только хуже, а внизу беспрерывно полыхал погребальный костер и смрад сожжённых тел раздирал легкие и вызывал позывы к рвоте.

Это был снова Фиен, и по выражению его лица я поняла, что снова что-то случилось.

— Вода во рве отравлена хрусталем, несколько наших умерли после того, как испили её. Остроухие решили взять нас измором. У нас больше нет запасов пресной воды, Шели.

— Почему они не нападают? — тихо спросила я.

— Потому что они умные твари и наверняка знают, что мы сильно ослабли после двух боев подряд. Зачем им рисковать своим войском? Они ждут, когда мы сами сдадимся и откроем ворота.

— Ни за что! Я не сдам Огнемай! Я лучше сдохну!

Сжала руки в кулаки и с яростью посмотрела на Фиена.

— Ищите выход. Где карта Огнемая? Не может быть, чтобы не было лазеек.

— Шели, я вырос в этом городе, я знаю здесь каждый камень и каждый закоулок. Мы проверили все возможные способы выйти из города. Даже те способы, о которых не знает никто, кроме меня и… В общем, такое впечатление, что кто-то из остроухих хорошо знаком с картой Мендемая. И не с той, что может быть у каждого, а с той, которая была только у меня и у Аша.

— Значит, она была не только у вас, — закричала я, чувствуя, как мною овладевает паника, — ищите, не может быть! Я не верю. Мы не можем сдаться. Не можем, Фиен!

Я вцепилась в ворот его плаща.

— Сделай что-нибудь. Скажи, что мы справимся. Фиен!

Он привлек меня к себе, сильно прижал к груди, а я закрыла глаза, чувствуя, как сама слабею от голода и как сильно хочу пить. Освободилась от объятий, глотая слюну, стараясь унять сухость во рту.

— Справимся. Попей немного.

Протянул мне флягу, и я сделала несколько глотков. Вернула инкубу и снова посмотрела вниз. Вдалеке, за рвом виднелись огни, мне казалось, что даже сюда доносится запах еды. Проклятые твари просто приговорили нас и ждали, когда мы повыползаем со своих нор, чтобы перебить нас.

— У нас есть бессмертные других рас, — тихо сказал Фиен и посмотрел на меня.

Я отрицательно качнула головой, не веря тому, что он предлагал.

— Нет другого выбора. Нам придется дать воинам возможность насытиться, так мы продержимся еще несколько суток. Под казармами есть заваленный колодец, там когда-то был еще один тоннель. Нужно дать им набраться сил и начать расчищать его.

Я продолжала отрицательно качать головой.

— Нет! Мы не вернемся туда, где уже были. Мы изменились, мы стали другими, Фиен!

— Открой глаза, Шели! Кто изменился? Мы — демоны. Высшая раса и все остальные расы — лишь звено в нашей пищевой цепочке, они — наша еда. Так было всегда, Серебрянка!

— Они не еда! Они сражались бок-о-бок с вами! Они кровь проливали за нашу свободу наравне со всеми и доверяли нам! Мы снова погрузимся в хаос и беспредел! Мы нарушим собственные законы!

— В голод и в войну действуют иные законы, Шели!

— Именно в войну, Фиен! Именно! Они же доверяют нам, они сами присоединились к отряду, потому что им обещали иную жизнь. Так нельзя.

Я не могу так.

Он вдруг тряхнул меня за плечи.

— А как? Сдохнуть здесь с голода? Думаешь, сможешь сдерживать высшую расу, когда ими овладеют инстинкты и чувство голода затмит все остальное, хочешь бойни изнутри? Мы ее получим. Если не расчистим колодец — ты никогда не вернешь Ариса, Шели.

Я застонала и закрыла глаза. Жизнь — трудная штука, иногда приходится мысленно бросать на чашу весов то, что никогда не думал оценивать. Но сейчас пришлось, и я знала, что выберу, изначально знала. Ненавидела себя за это, но знала. Посмотрела на инкуба, чувствуя, как меня беспощадно тошнит, и едва кивнула головой.

Он прижал меня к себе снова, а я разрыдалась. Только что я переступила через саму себя. Эгоистично, отвратительно. Я решила, кому жить, а кому умирать. Я приговорила к жуткой смерти тех, кто доверился мне.

Потом вдруг схватила Фиена за рукав.

— Нет. Мы поступим иначе. Мы попросим их сделать это добровольно.

— Никто не согласится. Все прекрасно понимают, что голодный демон не сможет остановиться.

— Мы дадим им шанс. Это справедливо. Иначе я не пойду на это. Пусть сдают кровь.

Но я ошиблась, а Фиен оказался прав — они согласились, только демоны были слишком голодны. Почуяв запах крови, они рвали доноров на части, они рычали, как звери, насыщаясь, устроив вакханалию смерти там, внизу, где горели костры и все орошалось черным и красным.

Я зажала уши руками, не в силах слышать дикие крики и чавканье демонов. Они пожирали их у меня на глазах, и никто и ничто не могло остановить запущенный механизм. Фиен прижимал меня к себе, пока я остекленевшим взглядом смотрела в никуда, понимая, что это моя вина, это я решила, что знаю, с кем имею дело. Я, наивная идиотка, подумала, что могу изменить этот мир к лучшему. Но нет никакого мира — это Ад, и твари в нем живут адские. Рано или поздно так бы и случилось, и все это видели, кроме меня, чужестранки, которая выросла на книгах о патриотизме, свободе и праве выбора. Я пришла со своим уставом в чужой монастырь, а монастырь оказался вертепом насилия и полнейшего беззакония.