Сводные - Жасмин Майер

Хорошо, что иду первой, и он не видит, как вспыхивают мои щеки. Прикладываю ледяные пальцы к пылающим щекам и понимаю, что почему-то не могу сдержать улыбки.

Я прощаюсь с вахтершей, и мы выходим на улицу. Дождь больше не льет как из ведра, но капли тумана висят в воздухе, пока мы идем к машине.

— Зачем ты вообще это придумал?

— А что, может, я чего-то не знаю, и вы с ним встречаетесь?

Кай распахивает передо мной пассажирскую дверь, и я вижу, что он ждет ответа.

Наверное, я могла бы соврать, чтобы еще позлить его, но почему-то не могу.

— Я ни с кем не встречаюсь и не планирую.

— Даже так?

— После окончания я хочу уехать в Европу, зачем мне заводить отношения, которые неминуемо закончатся? А в отношения на расстоянии я не верю.

Он стоит так близко, но в его свинцовых глазах невозможно прочесть ни единой эмоции. А потом Кай и вовсе отворачивается, набрасывая на голову капюшон от батника.

— А как же друзья? — сухо спрашивает он.

— Друзей у меня немного. Моя единственная лучшая подруга живет в Израиле, но дружба на расстоянии это другое.

— Садись, а то намокнешь.

И когда я опускаюсь, он оглушительно хлопает дверцей. Папа был бы в ужасе, если бы услышал. Кай обходит машину и садится за руль.

— Папа знает, как ты водишь?

— А я отлично вожу, балеринка, не волнуйся.

— Перестань называть меня балеринкой. Это обидно.

— Как скажешь, сестренка.

Еще лучше.

— Послушай, Кай… А ты ведь прошел тогда отборочный, я слышала. А дальше что будет?

Вижу, как Кай стискивает руль, но при этом все его внимание сосредоточено на том, чтобы вырулить с парковочного места. Он молчит, и я продолжаю:

— Ты уже участвовал во втором туре?

— А зачем тебе знать правду, балеринка? Чтобы отцу обо всем рассказать или к Морозову побежать?

— Я не собираюсь тебя сдавать! Разве ты этого еще не понял? — не хотела, но говорю с обидой.

— Понял. И спасибо тебе за это. Но объясни, зачем тебе знать правду?

— Просто… раз уж мы теперь родственники, я просто волнуюсь. А, если я буду знать правду, то например, если ты вдруг задержишься,  смогу тебя прикрыть. А ты бы прикрыл меня, когда это понадобится.

— Вряд ли мне придется хоть раз врать твоему отцу о том, где ты и чем занимаешься. У тебя есть какие-то противозаконные планы? Или  что-нибудь разнузданное и запретное, о чем твоему отцу лучше не знать?

— Нет, — отвечаю слишком тихо. Щеки опять горят.

Кай бросает на меня мимолетный взгляд и снова переключается на дорогу.

— Ну да, откуда бы им взяться? Ты же если не в театре, так на репетиции. Так что не верю, сестренка. И потом твое хобби тоже может быть опасным, люди ломают ноги, рвут связки, но ты ведь продолжаешь танцевать. Так и я. Опасность меня не пугает.

— Тоже мне сравнил. Балет не просто мое хобби! Это… смысл жизни. Это все, что у меня есть! А ты преступаешь закон ради чего? Адреналина? Скорости?

— А парни тогда тебе какие нравятся?

— А как одно связано с другим? — теряюсь я.

— Ну как же. Раз балет для тебя так важен, может, тебе и нравятся только те, кто носят колготки и заправляют… кхм, свои причиндалы в ракушку перед выходом на сцену. И губы еще красят. Или я ошибаюсь и твой Розенберг не выходит на сцену с подводкой?

Замираю на полувдохе, а сердце в груди делает па-де-де.

— Ты был на «Лебедином озере». Все-таки был!

Кай поджимает губы, явно ругая самого себя за болтливость. Я торжествую ровно до того момента, как до меня доходит, что дорога, по которой мы сейчас едем, ведет явно не к дому.

— Да ладно? Опять? Куда ты меня везешь, Кай?

Кай криво улыбается.

— Расслабься, сестренка. Похищать тебя не входит в мои планы. Кровать-то мне сегодня привезли, а вот матрас нет. Твой отец знает, что по дороге домой мы заедем в Хофф.

Вдалеке и правда появляются яркие огни гипермаркета.

— Даже если мы его сейчас выберем, матрас тебе сегодня все равно не доставят.

— Ничего страшного. Гостей, которым обязательно нужен матрас, я сегодня не жду.

— Может, у тебя даже есть девушка и ты даже ходишь на свидания, а я об этом ничего не знаю? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык.

Кай заворачивает к парковке гипермаркета и занимает свободное место. Глушит мотор. С места никто из нас не сдвигается, и оба мы при этом смотрим только на яркие огни вывески через лобовое стекло, по которому с размеренным скрипом, как метроном, скользят дворники.

— Если у меня будет девушка, ты узнаешь о ней первая.

***

Пока мы плутаем по огромному мебельному гипермаркету, лавируем между диванами, обеденными столами, в поисках отдела с кроватями, я очень радуюсь тому, что половина моего лица скрыта маской.

Не сдерживаясь, кусаю губы и почему-то только и думаю о том, какой она может быть — девушка Кая и как это будет, когда он приведет ее домой, знакомить с родителями.

Лучше бы это случилось, когда я буду уже в Европе, но почему тогда он сказал, что я узнаю об этом первая? Может, не расслышал моих планов?

Раньше выпускного класса я не задумывалась о своих отношениях с парнями. И только постоянные вопросы в электронных письмах от Леи, которые она отправляла мне из Израиля, натолкнули на мысль, что бесполезно заводить отношения сейчас, если я не сделала этого раньше. Сколько мы будем вместе? Полгода? Восемь месяцев? Да и где мне найти парня, если все мое время занято или тренировками, или театром, в этом Кай прав. А никто из балетных мне не приглянулся…

Мы с Леей часто обсуждали парней. Ей с ними тоже не везло. Хотя она была немногим старше меня, у нее уже было несколько неудачных романов, и я только убеждалась, что спешить совершенно некуда. А уверения Розенберга, что он обязательно женится на мне, бесили до невозможности. Я знала Якова с детства, ведь он был младшим братом моей Леи, которая сейчас заканчивала службу в Израильской армии. 

Но раз мне не везло с парнями, это не означало, что отношения с девушками будут точно так же складывать и у Кая. И времени свободного у него было больше, и уезжать он никуда не собирался.

— Так ты учишься на программиста?

— Да, а что?

— А девушки у вас в группе есть?

Кай косо глянул на меня поверх маски.

— Сводничеством занялась?

— Просто любопытно.

— У нас в группе есть девушки.

— А они тебе не нравятся?