Его сладкая девочка - Ольга Дашкова

Вершинин

Смотрю на Орешкину, даже с нетерпением жду ответа на вопрос, заданный Ириной. Самому интересно, может, у нее на самом деле есть парень? Девочка безумно сексуальная и красивая. Хотя с таким характером ни один мужик с ней не уживется.

Молчит, смотрит в кружку с чаем, наверное, третья уже по счету. Не нравится мне ее молчание. Что там в головке ее хорошенькой происходит?

— Так что, Дарья, парень-то есть? А может, муж? — Ржевский снова заржал как дикий конь, а меня накрыла ревность, вот реально, это была именно она.

Какой, на хрен, муж? Но хотя я даже паспорт ее не видел, она так и не показала документы доктору в травмпункте, тот после денег и не спрашивал о них больше.

— А вы, я смотрю, только к замужним дамам на дачи привозите ананасы? — Даша выпалила на вопрос Максима, тот и вида не подал.

Вот же язва какая. Значит, еще и подслушивала наш разговор.

— Так с ними проще, они страсть какие голодные.

— До ананасов?

— И до них тоже. Ты давай с темы не съезжай, племяшка.

И тут эта маленькая пакость смотрит мне в глаза и отвечает так уверенно и смело.

— У меня есть жених.

Какой, на хуй, жених? Она что, чая с ромашкой перепила? Или ей Ржевский туда что подмешал?

— О, как интересно. Рамочка, ты знал, что у твоей племянницы есть жених? Как его зовут? Когда свадьба? Сколько ему лет?

Ира снова задает кучу вопросов, а я, сделав несколько больших глотков коньяка, сжимаю пальцами бокал.

— Его зовут Федор, мы вместе учимся, на одном курсе, — теперь совсем не смотрит на меня, а только всем улыбается.

— Как мило, первая любовь, романтика. А покажи фото, ну, в телефоне-то наверняка есть куча ваших фотографий, это так трогательно. Вот Роман совсем не любит фотографироваться.

Ирку точно развезло уже от шампанского, а Ржевский все подливает и подливает. А мне даже самому стало интересно посмотреть на жениха. Что там за хлыщ такой? Федор.

Орешкина мнется всего несколько секунд, потом из кармана толстовки достает телефон, слишком долго роется в нем, наверное, выбирает фото покрасивее.

А когда показывает, мы все вчетвером видим на экране милую такую, до скрежета сахара на зубах, пару: молодой человек, темные волосы, модная прическа, он прижимает к себе Орешкину, ее волосы развеваются на ветру, они так ослепительно молоды и красивы, а еще больше ослепляют их белоснежные улыбки.

Вот же сучка маленькая! Трется с каким-то парнем, а мне в уши вещает о морали. Жених, значит, у нее. Федя съел медведя.

— О, какая красивая пара. У парня такое знакомое лицо, словно я его где-то видела.

— Точно, я тоже видел, — это уже Тимофей подает голос.

— Ой, да сейчас вся молодежь на одно лицо, прически, тряпки, как инкубатор, — Ржевскому вообще ровно до жениха, в отличие от меня. — Так, давайте еще накатим, за любовь. Выпить за любовь — это святое.

— Ой, я уже донакатывалась, почти пьяная, надо еще колбаски подрезать, — Ира смеется, кокетливо поправляя волосы, проводя при этом по груди рукой.

— Ирочка, перестань, давай еще шампусика.

Макс падает рядом с ней на диван, а я все разглядываю Орешкину и ее невинное личико, понимая, как в душе мерзко.

— Так свадьба-то когда?

Снова не смотрит на меня и не отвечает, прячет телефон, встает, медленно уходит на кухню, слегка прихрамывая.

— Еще не решили, не переживайте, дядя Рома, мы пришлем вам пригласительный.

Даже видеть ее не хочу. И с чего меня так расперло? Поднимаюсь, иду в прихожую, надо остудиться.

— Рома, ты куда? — Ира кричит мне в спину.

— Недалеко.

Дергаюсь, как бешеный, надевая теплую куртку и валенки у дверей, без шапки выхожу на улицу, натягивая капюшон. Уже стемнело, метель метет знатная, неба совсем не видно. Машину почти всю занесло снегом. Хватаю лопату, начинаю очищать крыльцо и ступени, а затем дорожку к воротам и бане.

Глупое занятие, к утру все равно заметет, но надо дать выход своим эмоциям. Не припомню, чтоб такое было раньше. Когда чьи-то женихи меня задевали? Остановился, чувствую, как по спине бежит пот, поднял голову, подставляя лицо снегу и ветру.

Реально накрыло.

Ну, хорошо, ты мне еще ответишь за жениха. Думаешь, Орешкина, я такой, что узнал о нем и отстал? Как бы не так!

Немного успокоившись и расчистив половину двора, пошел обратно в дом. Там уже вовсю стояло веселье, играла музыка, Ира попивала шампанское, Ржевский тасовал колоду карт, Орешкиной не было видно.

— Ты где пропал, Челентано? Дрова рубил?

— А почему дрова рубил?

— Ой, темный ты, Тимофей, в фильме Челентано вместо того, чтоб пойти к женщине в спальню, которая, кстати, его ждала, снимал напряжение тем, что рубил дрова.

— О, я помню этот фильм, «Укрощение строптивого» называется. А при чем здесь Роман? — Ира вопросительно посмотрела на Максима.

— Да так, ни при чем. Вершинин, иди в дурака порубимся, а то сейчас я пойду дрова рубить.

— Иди, кстати, не помешало бы, утром затопим баню.

— Баня — это хорошо, за это надо выпить.

— Ой, Максим, я уже совсем веселая, у вас такое веселое шампанское.

Играть совсем не хотелось, пить тем более.

Хотелось к Орешкиной, снять напряжение, о котором говорил Макс, заставить ее кричать и стонать, просить еще. А еще надо поставить ей укол, не справится же сама.

Махнул рукой на друга, скинул куртку, помыл руки на кухне, без стука вошел в ее комнату, а там пусто.

— Черт, ну давай, не будь трусихой, — тихий голос со стороны ванной.

Медленно, чтоб не напугать, подхожу к открытым дверям ванной. Даша, приспустив свои блядские шортики, оттопырив попку, стоит со шприцем в руке, пытаясь развернуться и как-то сделать себе укол.

А у меня от ее «сладких персиков» — господи, я стал уже думать словами Ржевского — член моментально наливается кровью. Мало я снега перекидал, ой как мало, не помогло совсем.

Так можно было стоять и наблюдать вечно, но нервы у меня не железные.

— Дай сюда, невеста бедовая, — подхожу, не давая девушке опомниться, беру из ее рук шприц, нагибаю над раковиной. — Воздух выпустила?

— Да.

Легко ввожу иглу и лекарство, Даша лишь тихо стонет, чувствую ее взгляд через зеркало, она не сопротивляется, а я, как маньяк, пользуясь моментом, откидываю шприц в раковину, запускаю руку между ног, сразу накрывая горячую нежную плоть.