Всё для вас, босс - Галина Милоградская

При мысли о боссе сердце забилось быстрее, волнение и страх поднялись удушливой волной к горлу, не давая вздохнуть. Она поняла, что боится его всё сильнее с каждым новым днём. И сейчас молила об одном — чтобы он уже ушёл, специально оттягивая момент, когда придётся выходить в кабинет. Тяжело опершись о мраморную раковину, Лера вздохнула и с опаской покосилась на дверь, сейчас сливавшуюся со стеной. Дверь в комнату, которая заставляла застывать, как кролик перед удавом, делая безвольной и покорной. Тело всё ещё сладко, расслабленно ныло, под коленями разливалась слабость, а прикосновение ткани платья к чувствительным, слегка припухшим от многочисленных ударов ягодицам вызывало лёгкий дискомфорт, напоминая о том, как мягкие кожаные ремни плётки касались её. Лера смущённо прикусила губу и бросила быстрый взгляд в зеркало, замечая, как зажглись румянцем щёки. Она здесь точно с ума сойдёт, не иначе, раскачиваясь на эмоциональных качелях, от неистового ужаса до сокрушительного оргазма и обратно.

Глубоко вздохнув, Лера поправила ворот платья и, расправив плечи, шагнула в темноту. Свет был выключён, и вздох облегчения слетел с губ — Аджитт уже ушёл. Она стремительно пересекла кабинет и уже взялась за ручку двери, когда до неё долетело тихое:

— Подожди.

От неожиданности Лера подпрыгнула, тихо взвизгнув, и обернулась. Щёлкнул выключатель, настольная лампа озарила фигуру Аджитта, высветив его торс, руки, лежавшие на подлокотниках, и подбородок.

— Посиди со мной, — спокойно попросил он, показывая рукой на кресло, стоявшее напротив. Сглотнув комок, мигом выросший в горле, Лера послушно кивнула, на негнущихся ногах подходя к нему и осторожно опускаясь на краешек кресла. В голове мелькнула тоскливая мысль о том, как хорошо было бы сейчас оказаться далеко-далеко отсюда, в своей квартире, завёрнутой в одеяло. И чтобы никаких Аджиттов и Ракешей в её жизни не было. Никогда.

Аджитт молчал, а Лера не знала, что говорить и стоит ли говорить вообще. Она не знала его и совершенно не хотела узнавать, и его просьба могла настолько выбивалась из привычного поведения, что поставила в тупик.

— Я почти ничего о тебе не знаю, — тихо сказал Аджитт, качнув стакан, который держал в руке. — Чем ты жила, кем работала до того, как попала сюда? И вообще, почему согласилась?

— Я и сама очень часто задаюсь этим вопросом, — пробормотала Лера вполголоса.

— Тебе плохо со мной? — вопрос застал врасплох. Плохо ли? В общепринятом смысле, наверное, нет. Аджитт относился к ней бережно, как к дорогой игрушке, за которой надо следить и ухаживать. Но только чувство, что она для него просто вещь, не покидало, напротив, становилось только сильнее с каждым днём.

— Я привыкла узнавать мужчину до того, как лечь с ним в постель, — призналась она после непродолжительного молчания. Вызывать его гнев или недовольство Лере не хотелось, хотя Аджитт никогда не повышал на неё голос и вообще вёл подчёркнуто отстранённо. Что же случилось, раз он решил сломать стену, которую сам между ними воздвиг?

— А я не привык вообще разговаривать с теми, кто получает деньги за то, чтобы исполнять мои прихоти. — Ответ прозвучал неожиданно откровенно, и Лера невольно нахмурилась — чего он добивается?

— Но между тем сейчас мы просто сидим и разговариваем, — заметила она, удивляясь смелости, взявшейся совершенно, казалось, ниоткуда. — Почему? Что изменилось?

— Не знаю, — честно ответил Аджитт. Потом поднёс стакан ко рту, сделал небольшой глоток, и Лера невольно проследила за движением кадыка под смуглой кожей. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, как я живу, что из себя представляю?

— Нет. — Откровенность за откровенность, обманывать Лера не хотела. — Я рассматриваю вас, как человека, который купил моё тело на определённый срок. Дистанция помогает сохранить разум холодным.

— Значит, ты меня понимаешь, — хмыкнул Аджитт. Его чётко очерченные губы изогнулись в дьявольской улыбке, от которой по коже прошла ледяная волна. — Мне действительно достаточно того, что ты помогаешь снять напряжение и утихнуть огонь, который сжигает изнутри каждый день. И я не рассматриваю тебя, как личность, не думаю о твоих желаниях, не думаю о том, что ты чувствуешь ко мне. — Он подался вперёд, на свет, хищно сверкнули синие глаза, впиваясь в неё. — Но сегодня я задумался: кто ты? Какая ты? Почему именно ты? Эти вопросы никогда не беспокоили меня ранее, с теми, кто был до тебя. Так почему я подумал о тебе? И почему сейчас, когда…

— Когда что? — спросила Лера, когда он оборвал сам себя.

— Не важно. — Аджитт криво улыбнулся. — Не важно, — повторил тише, вновь откидываясь на спинку кресла. — Иди домой, ты, наверное, устала.

— Вам точно больше ничего не нужно? — уточнила она, поднимаясь. Чувство растерянности ощущалось так явственно, словно обрело физическую форму и сейчас витало над его головой. Лере вдруг подумалось, что он очень одинок, хотя никогда в этом не признается.

— Нет, иди, — качнул головой Аджитт, поднимая глаза к потолку, давая понять, что разговор окончен. Уже у двери он вновь окликнул: — Мне нравится, что ты сделала с причёской, белый цвет очень тебе идёт.

Лера растерянно кивнула, тихо прикрывая за собой дверь, и всю дорогу думала над странным поведением Аджитта, пытаясь разгадать его причины. Но ответов не было, только вопросов становилось всё больше. А ночью ей снова приснился сон, но на этот раз никаких полётов. Нет, Лера шла по незнакомому городу, похожему на средневековую деревню. Узкие улочки, низкие деревянные дома, украшенные резьбой и странными символами над дверьми. Она шла, не зная, что ищет, но это что-то было очень важным, жизненно важным для неё. Вдруг сердце забилось с перебоями — впереди показался дом с красной черепичной крышей, покрытой мхом. Не мешкая ни секунды, Лера толкнула дверь, над головой мелодично зазвенели колокольчики, оповещая о посетителе.

Внутри царил зеленоватый полумрак, сквозь окна бутылочного цвета с трудом пробивались солнечные лучи. Всё помещение небольшой лавки было заставлено стеллажами с книгами и артефактами, о предназначении которых можно было только догадываться. Лера с интересом проходила мимо, останавливаясь и разглядывая, но взять что-то в руки не решалась.

— Ты, наконец, пришла, — раздался голос за спиной, но страха он не вызвал, наоборот, показалось, что она слышала его много-много раз, в далёком сне, который сама давно позабыла.

— Простите? — Лера обернулась, встречаясь взглядом со стариком, таким дряхлым, что было вообще удивительно, как он мог стоять на ногах. Кожа на его щеках и шее висела складками, гладкий подбородок остро смотрел вверх, а руки казались обтянутыми старой пергаментной бумагой. Облачённый в хламиду грязно-белого цвета, он смотрел с такой любовью и счастьем, что сердце невольно защемило, а на глазах выступили слёзы.

— Сарасвати, — произнёс старик с нежностью, поднимая руку и касаясь сухой тёплой ладонью её щеки.

— Вы, вероятно, перепутали меня с кем-то, — пробормотала Лера, смущённая тем, что придётся разочаровать его. — Меня зовут Лера, я здесь…