Эгоист - Жасмин Майер

Когда через пять с половиной часов, после ресторана, прогулок по набережной и долгих разговоров, которые так и не коснулись ни одной важной для нас двоих темы, мы с Андреем вернулись в отель, люкс на десятом этаже действительно оказался пуст.

Только на вешалке в прихожей рядом с формой Андрея теперь весела еще одна. Значит, он возвращался, когда нас не было, и переоделся.

Похоже, Джек Картер был не из тех, кто нарушает данное им слово. Раз сказал, что его не будет — значит, не будет.

В тот же миг мне адски сильно захотелось домой. Пусть и в ту убогую берлогу, которую сейчас считала своим домом. Но там были бы исключительно мои вещи, а здесь совершенно каждая вещь напоминала мне о нем.

Андрея этот факт волновал мало.

Он по-свойски разложил диван в холле, а мне оставил хозяйскую спальню. Спать в той постели я не собиралась, да и не смогла бы.

Заснул Андрей почти мгновенно. Он действительно много работал, так что к вечеру сильно уставал и засыпал тоже мгновенно.

Я тут же прошмыгнула в коридор, прихватив с собой карту-ключ от номера и обычную «Мастеркард». Было уже поздно, около полуночи, но девушка на рецепции сказала, что бар в холле работает до часу.

Мне хватит.

Бар был оформлен элегантно и дорого, в стиле мужской берлоги. Кожаные кресла и диваны из темной кожи, деревянные панели на стенах и приглушенный цвет. Тихо звучала инструментальная музыка, когда я, примостившись на высоком барном стуле, заказала «Мартини» с тоником.

Первый коктейль я проглотила чуть ли не залпом. Второй выпила бы также, если бы не тихий знакомый голос.

— Нет.

Моя рука застыла в воздухе.

Я поставила бокал обратно и медленно обернулась.

В глубине бара у темной сцены стоял рояль. И за ним, низко склонившись над клавишами, сидел Джек Картер. Рядом пошатывался мужчина. Комкая в пальцах бумажные купюры, он что-то невнятно втолковывал Картеру на французском. Я не сразу поняла, что он пытался заказать у него песню, а тот как раз отбрил его секундой раньше.

Отмахнувшись, мужик побрел на выход, а Картер снова коснулся клавиш.

Как завороженная, я подхватила бокал и пересела поближе к сцене, за крохотный столик на двоих. Уровень шока зашкаливал, но ошибки быть не могло — Джек Картер действительно играл на рояле.

Его длинные пальцы порхали над черно-белыми клавишами, то замирая, то принимаясь отбивать что-то похожее на весеннюю капель. В ответ он задумчиво кивал склоненной головой, поддавался вперед всем телом или, наоборот, откидывался назад, целиком растворяясь в музыке.

Он не старался произвести впечатление. Даже не заканчивал песни, и одну я точно узнала, это была, к моему удивлению, «Baby One More Time» Бритни Спирс, но она оборвалась на полуслове, переросла в другую мелодию, которую подкинула память. Картер просто перебирал клавиши, вспоминая то одну, то другую песню. Смешивал классику с каверами хитов последних лет так, как ему одному хотелось. Выплескивал сдерживаемые эмоции, внешне при этом оставаясь все тем же холодным неприступным айсбергом, родом из Британии.

Его волосы почему-то были влажными и казались еще более темными, чем были на самом деле. На нем была безликая темная футболка с короткими рукавами и такие же джинсы. Полумрак и постоянное движение рук не давали нормально разглядеть его татуировки, превращая их в какие-то бесформенные черно-белые пятна с вкраплениями красного.