Принцесса моих кошмаров - Лина Мур

Я в курсе всего, что за всем стоит Мира, мне не требуется подтверждение этого от кого-то другого. Но они сами виноваты в том, что им приходится играть эти ужасные роли, потому что желают власти. Каждая из них тоже метит на место Миры, но я уверен, что она без боя им его не отдаст. Нет, я не собираюсь никому из них помогать. Буду разрушать этот ад изнутри. Пусть хоть перегрызут друг друга, ничего не сделаю, чтобы спасти кого-то. Они заслужили не менее ядовитый ответ от тех, кого заставили чувствовать себя отбросами общества.

Замечаю Флор, переодевшуюся в лёгкое платье синего цвета и белый кардиган. Её волосы уложены волнами, а на ногах туфли на высоких шпильках. Чёрт, по ходу она, действительно, посчитала это свиданием. Девушка нанесла макияж и очень нервничает, когда я подхожу к ней.

– Давно ждёшь? – Интересуюсь я.

– Нет, только вышла. Всё хорошо?

– Да, прекрасно. Голоден жутко, даже позавтракать не успел.

– У нас есть столовая внизу, как и в ученическом корпусе. А у вас в доме не готовят? – Спрашивает она, пока мы не спеша направляемся к кафе.

– Не имею понятия. Да и вряд ли я буду там есть, отравят ещё. Хотя их воздух и так отравлен, – хмыкаю я.

– Нет, ты, действительно, очень странный, Раф. Когда я услышала о том, что в сестринстве поселился парень, да ещё и рядом с Мирой, то подумала, что ты не отличаешься от них. Но я рада ошибиться, ты замечательный, – она смущается и отводит взгляд.

– Имя этой девушки, как клеймо раба. Отвратительно, – кривлюсь я.

– Ты её ненавидишь, да? Ну… прости, просто ты отзываешься о ней всегда плохо и как-то даже пугающе.

– Я не ненавижу, а просто терпеть её не могу. Такое бывает, когда у человека вызывают отвращение поступки и само напоминание о ком-то. Вот и всё, – лгу я, ведь совершенно не могу вынести присутствия Миры рядом, в голове сразу появляется жуткое желание врезать ей.

– Не понимаю, почему мы, вообще, говорим о ней? Лучше расскажи о себе. Ты родилась в Париже? – Меняю я тему, и Флор радостно улыбается.

За двадцать пять минут прогулки я узнаю, что она единственная дочь у родителей. С рождения её заставляли браться за всё возможное: разные музыкальные инструменты, языки, танцы, конный спорт, искусство, – в общем, всё, что для них доступно. Но при этом всём изобилии у Флор не развилось ни одного таланта, о чём она сообщает с досадой и разочарованием. Наоборот, ей хотелось свободы, возможности сбежать из дома и из этого университета, чтобы начать другую жизнь. Её слова о том, что её не пугает бедность, работа и попытки выжить, делают Флор в моих глазах ещё привлекательнее. Хотя что-то мне подсказывает, что она не справится с той жизнью, которую раньше вёл я. Она сломается. Мой мир её сломает, я бы этого не желал, поэтому не имею права разрешать себе какие-то глубокие чувства.

Кафе для менее богатых, как бы это смешно ни звучало, но так оно и есть, расположено в противоположной стороне и на другом конце закрытой территории университета. Это подтверждает, что администрация поощряет разделение студентов на супербогатых и просто богатых. Дебилизм.

Множество столиков занято, и все смотрят на нас с Флор, когда мы входим туда. Нет официантов или же чего-то, соответствующего их уровню дохода, больше похоже на презентабельную столовую, и только.

– Как тебе вариант расположиться на улице? Там мало людей и свежий воздух, – улыбаясь, предлагаю девушке, когда мы подходим к длинному шведскому столу.

– Отлично, – кивает она, подхватывая тарелку и накладывая в неё свежий салат. Я же направляюсь к мясному, живот жутко урчит, напоминая мне – есть всё же нужно.

Мы набираем по две тарелки, направляемся к кассе и передаём наши карточки, чтобы нам пробили оплату за еду. В этом месте нигде нельзя пройти без карточки. Занятия – карточка. Получить форму – карточка. Сходить в туалет – карточка. Я не шучу, действительно, чтобы сходить поссать, нужна карточка. Если забыл, ты даже в здание не войдёшь. И везде, куда ни глянь – карточка. Эти данные потом передаются родителям с отчётом о посещаемости отпрысков мест и количество выездов за территорию.

Мы располагаемся за небольшим круглым столиком на улице под лучами заходящего солнца. В данный момент я ни о чём не могу думать, как только насытить желудок. Не замечаю, какие взгляды на нас бросают проходящие мимо студенты, как смотрит на меня Флор. Я с наслаждением съедаю сочный стейк с картошкой и теперь даже счастлив. Раньше я мог о таком только мечтать, мой вес был ниже нормы, сейчас, после трёхмесячного пятиразового питания и силовых тренировок, выгляжу, как достойный своей легенды парень.

Флор практически не притронулась к еде, она задумчиво смотрит мимо меня и потягивает апельсиновый сок.

– Всё нормально? – Интересуюсь я.

– Да, мне хорошо. Сидеть с тобой и просто молчать, очень хорошо, – быстро кивает она, моргая и концентрируя свой ласковый взгляд на мне. Так пришло время сознаться и не водить её за нос.

– Я привык говорить всё честно, Флор. Ты прекрасная девушка, но я не планирую строить здесь отношения. Это для меня лишнее, – тщательно подбирая слова, произношу я.

– Ох, – она отставляет стакан и опускает голову.

– Я не хотел тебя обидеть. Просто хочу, чтобы ты поняла – я не тот, кто тебе нужен. Поверь мне, я противоположность того, кого ты достойна. У меня достаточно проблем, и я не желаю втягивать тебя в них, надеюсь, что мы останемся друзьями, – тянусь к её лицу и приподнимаю за подбородок. Ещё немного и она сгорит от стыда и смущения. Вот этого мне не нужно.

– Я всё понимаю, Раф. Правда, всё в порядке. Ты же другой, отличаешься от меня и от них. И…

– Нет, дело не в моих отличиях, – перебивая её, отнимаю свои пальцы. – Хотя, да, дело в них. Мне двадцать четыре, у меня другие предпочтения и желания. Это всё не моя мечта, только возможность получить образование, чтобы двигаться дальше самому. Я не планирую постоянные отношения, а о других даже говорить с тобой не собираюсь. Я никогда не буду нормальным парнем, который впустит в свою жизнь кого-то чужого. Я так устроен. Это моя стена, и не я собираюсь её разрушать, возможно, лет через десять, когда у меня будет всё, что заработаю сам, но не раньше. Тем более в этом месте всё умирает.

– У тебя проблемы с отцом, да? Он тоже заставляет тебя быть собой? – Тихо спрашивает она.

Грустно усмехаюсь.

Знала бы ты, кто я на самом деле, то всё твоё дружелюбие испарилось бы.

– Точно. Эти правила, рамки и законы, которым я должен подчиняться, меня злят, но выбора у меня нет. Чтобы исполнить свою мечту, мне следует чётко выполнять все его приказы. И никак иначе. Отношения для меня тоже запрещены.

– Даже так? Вот это тебя ограничили! Причины были? Ну… то есть ты что-то сделал, раз тебя сослали в это место? – Шокировано произносит Флор.

– Да, кое-что слишком ужасное для такого мира. Я захотел быть другим. Не хочу об этом говорить, – отрезаю я, считая, что уже достаточно сказал о себе. Да и лучше, чтобы она держалась от меня подальше, хотя это невыполнимо. Она видит во мне защитника, на которого невозможно воздействовать здесь. И ей, действительно, нужна помощь в противостоянии сестринству.