Мы просто дружим - Анастасия Градцева

Пока хозяин вызывал полицию, Саня позвонил в прокатную компанию. Там посочувствовали, сказали, что озаботиться вопросом эвакуатора им придется самостоятельно, зато уже через несколько часов они смогут забрать новую машину в прокатном пункте Женевы. Доплачивать ничего не нужно.

– Почему Женева? – удивился Саня.

– Ближе к вам ничего нет, – лаконично сообщили на том конце линии, вежливо попрощались и повесили трубку.

Полицейские и водитель эвакуатора приехали одновременно, и никто из этих троих по-английски не разговаривал от слова совсем. Впрочем, водитель эвакуатора и по-французски то не сказал ни одного слова. Только поцокал неодобрительно языком и молча увез машину. Впрочем, большего от него и не требовалось.

Полицейские записали что-то на клочке бумаги и с помощью хозяина отеля объяснили Сане, что за официальным документом надо ехать в участок – в соседний город. Что ж, надо так надо! Саня вместе с хозяином отеля (в качестве неофициального переводчика) погрузились в полицейскую машину и уехали, а Женя помахала им вслед и пошла в сад читать книжку.

Ну а что еще она могла сейчас сделать? Только сохранять душевное равновесие!

Санька вернулся через полтора часа, устало приземлился рядом и машинально подгрёб Женьку себе под бок. Она не возражала – прижалась к нему, вдыхая запах его кожи и геля для душа, и уткнулась носом в плечо.

– Ну как?

– Да цирк с конями! – махнул рукой Саня. – Сначала мы приехали в участок, а там никого нет – только две уборщицы чай пьют. Они сказали, что начальник участка ушел за круассанами. Мы пошли его искать, обнаружили в третьей по счету кофейне: он там официантку окучивал. Короче, взяли мы его и вернулись в участок, и тут завис комп.

Женька уже ржала в голос.

– Прекрасно! А дальше что?

– Ну начальник долго ругался и бегал кругами, потом я перезагрузил им систему и все заработало. Они заполнили бумаги и дали мне протокол, который надо будет прокатной компании показать. Кстати, в участке все сильно удивлялись, что у нас сперли колеса, всячески извинялись и говорили, что тут такое редко бывает, что у них максимум одна кража в год или даже два и вообще они не такие.

– Может, и так, но нам от этого нифига не легче, – заметила Женька. – Надо теперь пилить в Женеву и забирать новую машину. Как мы кстати это сделаем?

– Снимем тачку на несколько часов, вот и все дела, – легкомысленно заявил Саня и полез в телефон, но оказалось, что это было очень оптимистичное предположение.

Проката машин в городе не было. Совсем. Был прокат велосипедов и мотоциклов.

Такси в городе тоже не было по причине его небольшого размера и абсолютной пешеходной доступности.

– Не, ну можно в целом и мотоцикл, – сказал Саня, задумчиво потирая подбородок. – Но как тогда быть с чемоданами?

– Съездить в Женеву, взять машину, потом вернуться сюда – отдать мотоцикл и забрать багаж. Тут всего час пути!

– Час туда, час обратно, – проворчал Саня. – Вот и день прошел. Где у нас следующая ночевка планировалась?

– В Аосте, это Италия. Два часа отсюда ехать.

– Мы там вроде не один день будем?

– У нас на две ночи отель.

– Отлично! А то я уже немного задолбался, если честно, от этих коротких переездов. Хочется хотя бы немного ленивой размеренной жизни.

– Потерпи, – попросила Женя. – Приедем в Черногорию – будет тебе растительный отдых! Хоть всю неделю лежи и ничего не делай!

– Потерплю, – с видом мученика кивнул Саня, а потом вдруг растянул губы в пошлой ухмылке. – А что мне за это будет?

– А что бы ты хотел? – Женя с интересом на него посмотрела.

– Даже не знаю, – протянул Саня и взял Женькину руку. Она позволила. Он медленно провел кончиками пальцев по внешней стороне кисти, которая вдруг стала ужасно чувствительной. Женька длинно выдохнула и едва не зажмурилась от странного острого ощущения, на грани щекотки и удовольствия. Вот прикосновения стали увереннее, смелее, ладонь с силой погладили, а потом осторожно помассировали каждый палец. Женя замычала от удовольствия: сотни крохотных мышц совершенно не ожидали такого пристального внимания, и когда их так нежно и умело размяли, отозвались острыми мурашками и сладким чувством расслабленности.