Невеста стального магната - Елена Гром

Теперь, ты не мужчина для меня, теперь ты такой же бесхребетный, как Андрей, Виталий, Шолохов. Теперь ты дерьмо и мне пора тебя смыть.

— Надо было еще в тот год тебя замуж взять, а не хуетой маяться.

Безумный смех рвется из горла, и я начинаю визжать.

Водитель тормозит, и я выскакиваю на улицу. Мне плевать, как я выгляжу, мне плевать, что по ноге стекает сперма. Сейчас самое главное сбежать. Вырваться из мрака.

Но разве Распутин может меня отпустить? Тот, кто помешался на мне еще в мои шестнадцать.

Кричу, когда он хватает меня за шею, разворачивает.

— Я не выйду за тебя! Педофил! — кричу ему в лицо. А оно все такое же. Стальное. — Твой поступок. Он не укладывается у меня в голове! Ты насильник, убийца, манипулятор!

— Хватит орать, — дергает он меня на себя и силой заталкивает в машину. Причем на переднее сидение, а водитель пересаживается назад. — Твой рот умеет делать более приятные вещи.

— Ты не заставишь меня! Я больше ничего у тебя не возьму! — пылаю гневом, пока он садится за руль. Дергаю ручку двери, но все бесполезно. Гнев душит. В глазах слезы. — Отпусти меня!

— Нет!

— Это противозаконно!

— Твой закон — это я. С самой первой встречи. И ты сама все решила. Я столько раз хотел просто отвести тебя домой!

Бедный, а может это его изнасиловали? Может я его заставила меня трахнуть на муравейнике?

— Мне было шестнадцать! Что я могла решить? Что? И как? Почему я не помню! Что ты сделал? Это… — голова раскалывается, все плывет, но я помню противовирусные. Урод, боже, он же болен! — Зачем ты дал мне те таблетки?! И много у тебя таких жертв? Может быть ты даже маньяк?

Борис опять молчит, внезапно хочет ответить на звонок. Но я выбиваю у него телефон.

— Со мной разговаривай! Со мной! Это мою жизнь ты разрушил!

— Поговорить? Хочешь поговорить?! — ускоряется Борис и двигается в сторону выезда из города. — Вокруг завода сгущаются тучи. Мне сложнее удержать руль, потому что каждому в этой долбанной стране необходим кусок моего металла.

— Ты сам не можешь ни с кем сладить! Нужно быть гибким, нужно искать пути сотрудничества, а не просто убивать и запугивать!

— Гибкой можешь быть ты, а стоит мне дать слабину, как со всех сторон начнут скалиться гиены, только и ждущие, когда я потеряю контроль. Как в этом дерьме я должен строить отношения с тобой. У меня нет на это времени, когда ты поймешь!

— И не надо! — ору я. — Зачем тебе я?

— Потому что ты мой контроль! Контролируя тебя, я контролирую себя.

Что?

— Сотни людей зависят от того, когда ты включишь свой мозг и перестанешь мне сопротивляться. Мне о делах нужно думать, а я думаю только о том, чтобы свою блядскую пизду ни под кого не подставила!

Боже, какой драйф. Ненавижу скота, но его эмоции, это такое желанное блюдо, что меня колотит от наслаждения.

— Да как ты смеешь! Ты сам меня такой сделал! Ты превратил меня в свою шлюху! Испортил, что я о нормальных отношениях и думать не могу!

— Ты так в этом уверена? Ты все вспомнила про ту самую ночь? — резко сворачивает он на трассу и быстро жалит взглядом.

Голова только сильнее болит, в глазах темнеет, а кадры четырёхлетней давности начинают мелькать все ярче, чаще.

А самый яркий тот, когда Борис оказывается снизу. Почему Борис снизу? Ведь, это он насиловал меня, он насиловал меня!

Он же…

— Что, вспоминаешь?

— Да, то, что ты меня склонил к сексу.

— Еще кто кого склонил, — хмыкает он и сбавляет скорость, словно чувствует мое сменившееся настроение. Отпускает рычаг передач и хватает руку, тянет к себе. — Ты все вспомнишь.

Я перевожу взгляд с дороги на его профиль. Даже сейчас он крайне сосредоточен, а я не знаю, что и думать. Но мысли теряются, когда я вижу краем глаза черный фургон и то, как живо, прямо на ходу открываются дверцы. Ствол направлен ровно туда, где несколько минут назад сидели мы, а теперь водитель, который гибнет ровно в тот момент, когда стекло разбивается, а я уже кричу от ужаса и страха.