Продавец "мини" и "макси" - Стенли Морган

— О, Расс, — проворковала она. — Как я за тебя рада! Когда я её увижу?

— Я надеюсь, что сегодня…

— Да, конечно! Заезжай на ужин.

— М-мм?

Она звонко расхохоталась.

— Приезжай пораньше и я что-нибудь состряпаю. Бобы или что-нибудь в этом духе. Я замечательно готовлю бобы.

Остаток дня прошел в сладострастных мечтаниях, столь красочных и живописных, что я еле дождался пяти часов. Когда Джим высадил меня у гаража Батлера, я чувствовал себя племенным быком, у которого вырос второй… как бишь его… Как они называются у быков? Словом, вы догадались.

Я попрощался с Джимом, который подмигнул мне и со смехом уехал. А я вошел в гараж.

— Забирайте свою красотку, Расс, — сказал Батлер, вручая мне документы на машину и страховой полис. — Желаю удачи. Если что случится, пригоняйте её сюда.

Я повернул ключ в замке зажигания, включил передачу и покатил — в самый час пик!

Машина слушалась меня с полуслова. Я перевоплощался то в Джима Кларка, то в Стирлинга Мосса, и в итоге, въехав в Чайлдуолл, летел со скоростью сто сорок семь миль в час.

На самом деле пятимильное путешествие заняло у меня чуть меньше получаса.

Выпрыгнув из машины, я подскочил к двери Глории и позвонил. Прокачу её перед ужином! Увы, к двери никто не подошел. Я хлопнул себя по лбу. Вот, балбес, ведь раньше шести Глория не приходит!

Пыжась от гордости, я сидел в машине, уверенный, что все проходящие мимо девушки умирают от желания запрыгнуть ко мне. Внезапно — вы не поверите, — прямо передо мной остановился какой-то тип в новехоньком красном "ягуаре". Пришлось отъехать.

Увидев выходящую из автобуса Глорию, я радостно бибикнул. Она оглянулась, явно намереваясь отшить неведомого нахала, но в следующий миг узнала меня, и её лицо радостно осветилось. Не обращая внимания на лужи, она бегом кинулась ко мне.

— О, Расс, как здорово, — затараторила она, усевшись на переднее сиденье; при этом её юбка так задралась, что кровь в моих жилах вскипела, как у победителя скачек в Дерби. — А я сперва подумала, что со мной кто-то заигрывает…

— Так и есть, — ухмыльнулся я, целуя её.

— Тебе можно, — прыснула она, привычно прижимая ладонь к моему принцу Ричарду. Потом поцеловала меня. — Ой, он уже просыпается.

— Если он проснется, то нас арестуют, — с сожалением сказал я. Глория со вздохом отняла руку. Потом, наконец, повернула голову и осмотрела салон "хиллмана".

— О, Расс, какая замечательная машина!

— Нравится?

— Безумно! И цвет, и дизайн и… водитель!

Она возбужденно прижалась ко мне.

— Куда поедем?

Я принял задумчивый вид.

— Давай смотаемся в Ниццу, потом рванем в Мадрид, посмотрим Лиссабон и Рим, а после ужина закатимся ещё куда-нибудь.

Глория саданула меня под ребра и оставила ладонь в опасной близости от Ричарда, хотя и не трогала его.

— Я так по тебе соскучилась, — серьезно сказала она. — Контора без тебя уже не та.

Я благодарно улыбнулся и чмокнул её в лоб.

— А как моя замена?

Она пожала плечами и скорчила гримаску.

— Ничего особенного. Молодой, красивый, богатый. Во время обеденного перерыва мы несколько раз трахаемся, но без особого удовольствия.

Я расхохотался и пощекотал её.

— Давай покатаемся, — предложил я.

Уже начинало темнеть, и я включил фары. С полчаса мы колесили по Чайлдуоллу и окрестностям. Удовольствие я испытал несравнимое. Представляете — под левым боком уютно жмется тепленькая Глория, а ты несешься, словно дикий мустанг по прерии, защищенный от дождя и сырого, как плохо выжатое белье, мартовского ветра!

Я рассказал ей про две недели в "Райтбае", про Вэнса, Чарли, зануду Дрейпера, про Джо Онслоу (Глория гнусненько захихикала, хотя я подчеркнул, что мы были на волосок от гибели), Джима Стэнфорда и сумасшедшую вечеринку у миссис Хендерсон.

Стиснув мою руку, Глория сказала:

— Я так рада, Расс, что тебе нравится эта работа. Ты даже говорить стал по-другому. Я уверена, ты их станешь продавать тысячами.

— Спасибо, солнышко. В понедельник проверим, чего я стою.

Мы вернулись к дому Глории, но бобы есть не стали. Она быстро сварганила жаркое, намешав в него всякой всячины; а запивали мы его югославским рислингом. Ужин получился восхитительный.

Потом я вызвался помочь ей вымыть посуду, но почти сразу разбил тарелку, и Глория отослала меня в гостиную. Впрочем, не прошло и двух минут, как она влетела, разгоряченная и прехорошенькая, и плюхнулась ко мне на колени. Правда, ненадолго. Перед камином, в котором уютно попыхивали дрова, лежал пушистый белый ковер из овечьих шкур…

До сих пор мне ещё не доводилось предаваться любви на пушистом белом ковре из овечьих шкур. Да ещё и в промозглую мартовскую ночь и перед горящим камином. Всем, кто это не испытал, но согласен рискнуть, советую: попробуйте, и не пожалеете.

Настало субботнее утро — утро моего последнего ученического дня.

Во двор я въехал величаво, как африканский царек. Все ребята высыпали поглазеть на "хиллман" и поздравить меня, и даже Сэндс с Дрейпером выползли, чтобы пожать мне руку.

— Замечательно, Расс, — сказал Сэндс. — Как раз то, что надо. Когда вы с Джимом закончите, заскочи ко мне. Поболтаем насчет будущей недели.

Я с крайней неохотой оставил свое маленькое чудо на дворе и уселся в "консул". Выехав на улицу, Джим лукаво ухмыльнулся и спросил:

— Ну как?

Я возвел глаза к небу.

— Понятно, — засмеялся он. — Ты уже дал ей имя?

— Нет еще, — сокрушенно вздохнул я. — Сперва ведь принято окрестить заднее сиденье. А я так привык к комфорту.

Уловив шутку, Джим с серьезным видом кивнул.

— Ты прав, приятель. Все эти выходки, вроде "одна нога в рулевом колесе, а вторая в багажнике" — это для мальчишек. Нам, зрелым мужам, нам… сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Так вот, нам, зрелым мужам, нам, светским львам, нужен простор, чтобы дать выход своим творческим натурам. А разве можно творить, когда задница упирается в пепельницу?

Я согласно закивал.

— К тому же, это ещё и опасно. Один мой приятель как-то раз был вынужден срочно извлечь инструмент и пробил им лобовое стекло.

Джим, конечно, наврал, но мы здорово посмеялись.

Завершив утреннюю ездку, мы вернулись в "Райтбай". Я от души поблагодарил Джима за все, что он для меня сделал, пообещав при ближайшей встрече в крикет-клубе поставить ведро виски. Он укатил домой, а я отправился к Джимми Сэндсу.