Двое. После - Алайна Салах

Трещина в груди, грозящаяся впустить холод, исчезает при звуке этих слов, и я перестаю ежиться. Мы едем к нему. Я не хочу ничего додумывать и наивно очаровываться, но в груди все равно растекается золотое тепло. И снова этот вопрос: «Зачем ему»? Но вслух я его не задам. Сейчас я предпочитаю купаться в послевкусии этой фразы. Мы едем к нему.

Автомобиль Булата выезжает на Садовое кольцо, щедро украшенное красной россыпью стоп-сигналов, и в этот момент по мне ударяет. Банди. Как я даже на секунду могла о нем забыть?

— Мне нужно домой, — выпаливаю я, повернувшись к Булату. — Я должна погулять с Банди и покормить. 

Я невольно затаиваю дыхание в ожидании намека на его недовольство, но на лице Булата его не отражается.

— Адрес скажи, — как ни в чем не бывало произносит он, переключая поворотник.

— Третья Рощинская. Метро Тульская.

Булат плавно встраивается в крайний левый ряд и, не отрывая взгляда от дороги, уточняет:

— Недалеко от университета?

— Да. Раньше я жила на Крымской, но когда появился Банди, пришлось подыскать что-то поближе. Мне нужно успевать кормить его перед сменой, а дорога до старой квартиры отнимала много времени.

— Какая порода? 

Я не сразу понимаю, что Булат спрашивает о Банди, а когда понимаю — начинаю улыбаться. 

— Бандит — двортерьер. В смысле, я не знаю его породы, но он немного похож на лайку. Такие же ушки и пушистый хвост. Я его подобрала, потому что его хотели застрелить. Хозяйка квартиры, к счастью, разрешила.

— Похоже на тебя, — говорит Булат и на его щеке образуется залом — кажется, он улыбается.

— Я его очень люблю, — продолжаю я, ободренная его вниманием, — Банди всегда ждет меня в прихожей и радуется приходу так, словно мы не виделись неделю. А к другим людям он относится настороженно, наверное, потому что его в детстве обижали.

Я осекаюсь и замолкаю. Снова говорю много лишнего. Рядом с Булатом мне становится сложно себя контролировать.

— Почему замолчала? — повернув голову, он вопросительно смотрит на меня. 

Я отвожу глаза, пытаюсь отшутиться. 

— Про Банди я могу разговаривать часами, и тебе быстро надоест.

— У меня есть Акбаш. Рассказами о собаках меня не испугать.

Я улыбаюсь и, повинуясь порыву, лезу в сумку за телефоном. В моей галерее хранится несколько сотен фотографий Банди в самых разных ракурсах. Выбираю ту, что сделана в его импровизированный день рождения — на голове у Банди надет цветной бумажный колпак, а сам он с вожделением смотрит на кусок стейка, лежащего перед ним на тарелке — и развернув телефон, показываю ее Булату.

— Здесь Банди восемь месяцев. Мясо было съедено меньше, чем за десять секунд.

Он исследует взглядом экран, а затем проводит по нему пальцем. Я вспыхиваю. На следующем снимке — я, Банди и Антон вместе. Это Марина нас фотографировала. Шутливо назвала нас «маленькая семья».

Я машинально гашу экран и прячу телефон в сумку. Сердце колотится, покалывает пальцы. Я еще не готова думать об Антоне. Не сегодня. 

Булат заезжает ко мне в двор, умело лавирует между плотно припаркованными машинами, и останавливается возле подъезда.

Я в растерянности стискиваю колени. Я могу покормить и выгулять Банди, а потом поехать с ним. Все равно, что будет завтра. Я хочу растянуть этот день до максимума, но не уверена, что Булат все еще разделяет мои намерения.

Под его пристальным взглядом я начинаю неумолимо теряться и маскирую это натянутой улыбкой.

— Я пойду.

— Подниматься не буду, раз не предлагаешь, — с едва заметной усмешкой произносит Булат. — Подожду здесь.

От удивления и растерянности я даже не нахожусь с ответом. Бормочу «угу» и, нащупав ручку, вываливаюсь на улицу. 

Мои пальцы немного дрожат, когда я прикладываю ключ к кружку домофона, улыбка, застывшая на лице не гаснет, даже когда больно запинаюсь ногой о порог. «Слишком много после себя отставила. Мы едем ко мне. Подожду тебя здесь». В животе щекочет забытое ощущение — то самое, от которого по крови разбегаются пузырьки, а тело становится воздушным и невесомым. Я не буду думать о завтра. Я хочу жить сегодня.

Я энергично толкаю дверь и застываю. Что-то не так. Банди не вышел меня встречать.

— Бандит! — не снимая обуви, я быстро иду в гостиную, и не найдя его там, залетаю на кухню.

Сердце мучительно сжимается. Банди лежит под столом и смотрит на меня грустными глазами. Рядом с его миской разлита небольшая лужица с непереваренными кусочками корма и куриной костью. Его стошнило. 

Я сажусь на корточки, осторожно глажу его по голове.

— Ты снова что-то съел на прогулке, да? Тебя, как и меня, жизнь ничему не учит.