Исповедь блудницы - Катя Лоренц

– Невозможно быть равнодушным к тебе. Я сегодня сорвал важные переговоры, срывался на сотрудниках, бесился.

– Почему?

– Под утро заходил к тебе, видел твои заплаканные глаза, понимал, что это я сделал с тобой. Мне не нужно было к тебе приближаться, я делаю тебе больно и морально, и физически.

– Нет, я ни о чём не жалею. – поцеловала кончики его губ, он подхватил меня на руки, ногами обила его талию. Целуясь, мы добрались до первой двери, это оказалась кухня, он положил меня спиной на кухонный островок.

– Не представляешь, сколько раз за этот год хотел сделать это здесь. Что ж, за исполнения мечт, – снял с меня трусики, широко развел ноги и припал к горячим, мокрым губкам, вызывая стон наслаждения.

Мокрый горячий язык щелкнул по чувствительной точке, дергала его за волосы. Желание, острое и горячее, как перец чили, жжёт изнутри, мозг плавится. Доминик больно впивается в мою попку сильными пальцами и насаживает меня на свой язык.

– Только не останавливайся! – прошу, извиваясь на мраморной поверхности стола.

– Ни за что! М-м-м, моя сладенькая Адель, такая вкусная, узкая девочка, – к языку присоединяются пальцы, доводят до исступления. – Моя похотливая сучка течет только для меня, – грязные слова не обижают, наоборот, возбуждают ещё сильнее. Он продолжает пытку пальцами и языком, хлопает ладошкой по клитору, боль вперемешку с наслаждением корёжит тело, громко выкрикиваю его имя, сотрясаюсь в оргазме, стенки влагалища всё ещё сжимаются, когда он резким толчком проникает в меня, таранит, шлепает по груди, от чего соски увеличиваются в размере.

– Хочу трахать тебя всегда. Черт, ты сводишь меня с ума, Адель. Моя сучка течет только для меня. Клянись, что будешь принадлежать только мне, что только для меня ты будешь такая мокрая!

– Клянусь, – простонала. – Хочу, чтобы меня трахал только ты, хочу чувствовать тебя везде, – облизнулась, зеленные глаза потемнели, стали почти черными. Он засунул указательный палец мне в рот. Обняла его руку ладонями, облизывала, всасывала, представляя, что это его член.

– Ох, черт, Адель. – глаза Доминика закатились от удовольствия, он почти до конца входил и выходил в мое лоно.

– Да, мой господин. – с трепетом поцеловала его руку. – Трахните меня, как хотите.

– Ты сама напросилась, – он повернул меня на живот, согнул ноги в коленях, мои пятки касались попы, мышцы напряглись. Он снял кожаный ремень. Звонкий звук шлепка разнесся по кухне. Доминик воткнул в меня член и замер, сжимала его мышцами, за что получила шлепок по попе.

– Не смей, я так быстро кончу, а я хочу долго мучить тебя. – он затянул мои ноги, вместе с руками двумя петлями. Это напоминало тот день, когда он привел девушку и трахал, пока я пряталась за шторой.

– Когда ты подглядывала за нами, мечтал, что трахаю тебя, представлял, что это ты стонешь подо мной, он потянул одной рукой за ремень, державший мои конечности, другой за волосы, и насаживал меня на себя, громко рыча.

– Сука! Как хорошо!

– Ещё! Мой господин, не жалейте меня, – рука отпустила волосы, прижалась горящей щекой к холодному мрамору, его пальцы ползли вниз, его член не двигался во мне, и это сводило с ума. Палец обвел узкое отверстие попки.

– Не жалеть, говоришь? – он пошевелил бедрами, застонала протяжно, волнующе.

– Доминик… прошу… еще…

– Хорошо. – он вогнал палец в мою попку, дернулась, но ремни не позволяли соскочить с него. Он двигал пальцами то в одном темпе с членом, то в разных. Наслаждение было другое, тягучее, крышесносное, и я ловила кайф. Хочу чувствовать его везде.

– Завтра трахну тебя ещё сюда, – мне бы испугаться, но тут он рыкнул и запульсировал во мне, семя ударами изливалось во мне, закричав, кончила вместе с ним.

Сил не было, но желание росло с новой силой. Доминик развязал ремень, только сейчас поняла, что было больно, на руках и ногах остались отпечатки от ремня. Доминик, хмурясь, растирал их.

– Прости, – виновато посмотрел на меня. – Я зверь.

Сев на столешницу голой попой, обняла его торс ногами, набухающая головка вновь упиралась мне между ног.

– Тебе не за что извиняться, мне понравилось, и следы на коже тоже нравятся. Это знак, что я принадлежу тебе.

Впилась в его губы, ёрзая по члену горячей плотью. Я превратилась в нимфоманку, теку после того как он трахал меня.

– Нет, Адель, тебе будет больно. – он попытался отодвинуться, я не дала, сжала сильнее скрещенные ноги, расстегнув пуговицы на брюках, сняла их, сама насаживалась на член. Он припал к моей груди, страсть поутихла, и теперь мы неспешно наслаждались объятиями, невесомыми поцелуями.

Он врёт, или не понимает, что любит меня, я видела это в его глазах, как он осторожно двигается, боясь причинить боль. Он! Доминант, садист, который наслаждается, делая другим больно, был нежен. И когда он излился в меня, ещё раз прошептала:

– Люблю.