Слепой рассвет - Кристина Майер

Полина

На его «поговорим», я едва заметно кивнула.

Все-таки не сдержалась, соленые слезы потекли по щекам. Страх, боль, растерянность, все выплеснулось наружу. Мне так хотелось спрятать свое лицо у него на груди и выплакаться. Чтобы его сильные руки в этот момент поглаживали меня по спине, а губы шептали слова вселяющие надежду.

— Тебе мама рассказала. — я не спрашивала, а констатировала факт.

— Она приходила к Андрею в кампанию каждый день, пока я не встретился с ней и не выслушал. — большими пальцами он грубо стер слезы с моих щек, ладонями обхватил лицо и почти прислонился лбом к моему. Я могла разглядеть цвет его глаз. Серо-голубые. Раньше они мне казались холодными, а сейчас там бушевало пламя.

— Зачем она так?.. — еще одно предательство. Как же больно. — Что теперь? Ты меня?..

«Выгонишь? Выкинешь из жизни Маши?» — язык не поворачивался произнести вслух.

— Долго думала, прежде чем оскорбить? — Герман догадался, что вертелось у меня на языке, но так и не слетело. — Ты поэтому молчала? — я вновь кивнула.

— Боялась, что больше никогда не увижу Машу… и тебя. — его лоб, будто не выдержал напряжения и опустился на мой.

— Прости. Но ты не должна была от меня скрывать свою болезнь! Мы столько дней потеряли… — после таких слов ведь не выгоняют на улицу? Я боялась радоваться раньше времени.

— Я могу остаться? — не до конца поверив, тихо спросила. — Герман, ты же понимаешь, что я не смогу родить?..

— Лучше молчи, Полинка! — простонал он сквозь зубы. Злился Герман не на меня. — Андрей уже ищет лучшего нейрохирурга страны. Если нас хоть что-то не устроит, полетим в Германию, Англию, Швейцарию.

— Все это стоит огромных денег. — я прижалась к его груди. Хотелось укрыться от всего мира в его объятиях. Там тепло и спокойно.

— Хорошо, что они у меня есть. — я это знала, но не рассчитывала на его помощь.

— Герман, мы подали заявление, чтобы получить квоту на операцию. — не хотела, чтобы у него проскользнула мысль, будто все это я затеяла специально. — Дождемся, когда…

— Мы не будем ждать, — жестко оборвал он меня. Расстроена была не только я. Герман все это время гладил мое лицо, плечи, руки, будто находил в этом успокоение, а может, хотел запечатлеть в своей памяти меня красивую и полноценную. — Твоя мама продала квартиру, деньги на операцию передала через меня.

— Продала квартиру? — моему удивлению не было предела. — А где они живут? — подняла голову и уставилась на него.

— Снимают комнату в коммуналке. Адрес она мне оставила.

— Я не понимаю… Зачем?..

— Она тебя любит, Полина, и переживает. — мне не верилось, что она так поступила. Я пыталась все это переварить в голове, не получалось.

— Если бы любила, не продала Машу. — как один человек может поступать и благородно, и так подло? — Я бы умерла, не разреши ты мне быть с дочкой. Не хочу ее денег, — яростно замотала головой. — Герман, понимаешь, я буду чувствовать себя должницей! Мне кажется, я никогда не смогу простить маму. Не знаю, как ко всему этому относится! — я была растеряна. Боялась, что за этим поступком кроется какой-то подвох. Поверить? А если она вновь меня предаст?

— Полина, я взял ее деньги по одной причине — хотел, чтобы ты узнала, как поступила твоя мать. Согласись, это о многом говорит? У меня есть деньги, ты не будешь ни в чем нуждаться. Как только поправишься, мы вернем обратно твоей матери всю сумму. Пусть купят жилье. — как же хотелось довериться ему. Спрятаться за его широкой спиной от всех проблем. Плакать в жилетку, когда плохо. Прямо, как сейчас.