Обитель порока - Лючия Кубелли

– Я была несколько взволнована, – промолвила Меган. – И настолько утомлена, что уснула, как только добралась до кровати. А утром я впервые в жизни не проснулась от звонка будильника.

– Ах вот оно как! Понимаю. Ты и в самом деле, очевидно, переутомилась, отсюда и провалы в памяти. Ну а как ты чувствуешь себя сейчас? Дела потихоньку продвигаются? – Фабрицио окинул взглядом помещение.

Меган была готова устроить ему истерику и потребовать, чтобы он ей немедленно все объяснил. Но он с невозмутимым видом продолжал озираться по сторонам.

– Я в смятении, – призналась Меган. – Я никогда не позволяла себе ничего подобного тому, что произошло вчера в твоей спальне.

– А что же тебя смущает? – вскинув брови, спросил он.

– Я не знаю, как мне жить после всего этого. Что со мной будет? – выпалила она.

Фабрицио открыл иллюстрированную книгу по итальянской скульптуре и стал ее листать.

– Ба! – вдруг воскликнул он, ткнув указательным пальцем в одну из фотографий. – Да это же знаменитая скульптурная композиция Сансовино «Бахус и Фавн»! Легенда гласит, что позировавший ему подмастерье простудился, стоя голым на холоде, заболел, сошел с ума и вскоре умер. Воистину подлинное искусство требует жертв! А ты что об этом думаешь?

– Честно говоря, я как-то над этим не задумывалась, – ответила Меган, совершенно сбитая с толку. – Наверное, так оно и есть. Но в данном случае не совсем понятно, почему пострадал несчастный ученик знаменитого мастера. Ведь лавры славы достались вовсе не ему, и никакого удовлетворения от творческого процесса он тоже не испытал.

– Это не совсем так. Он помогал скульптору создать шедевр, вдохновлял его своей обнаженной фигурой. Следовательно, он тоже причастен и к творческому процессу, и к успеху. Молва сохранила его имя – Пиппо дель Саббро, а это уже что-то значит. Не всякому натурщику удается войти в историю! – Фабрицио выдержал паузу и добавил:

– Вчера ночью ты получила возможность убедиться, как приятно принимать участие в коллективном творчестве. Согласись, что нам с Алессандрой нельзя отказать в изобретательности. Ты только что призналась, что ничего подобного прежде не испытывала. Следовательно, ты не только открыла для себя новые горизонты, но и оказалась активной участницей оригинального, новаторского полового акта!

Ошеломленная столь оригинальной трактовкой группового блуда, Меган ошалело захлопала глазами, утратив дар речи. Лицо ее обрело пунцовый оттенок, колени задрожали.

– Поверь, я не хотел повергать тебя в смятение, дорогая, – вкрадчиво продолжал Фабрицио. – Но ведь все закончилось благополучно! Мы все получили удовольствие. Кстати, в моем кабинете стоит копия этой скульптуры, если желаешь, я покажу ее тебе. Она действительно великолепна!

– Все это чудесно, – придя в себя, сказала Меган. – Но я так и не услышала ответа на свой вопрос.

– Какой вопрос? – с неподдельным удивлением спросил Фабрицио.

– Я хотела бы знать, что будет дальше, – сказала Меган.

– Это зависит от тебя, – с улыбкой ответил Фабрицио. – Насколько я понимаю, наслаждения, к которым я приобщил тебя, пришлись тебе по вкусу. Ты готова продолжать подобные развлечения?

– Да, – сдавленным голосом ответила она.

– Вот и славно! Тогда встретимся сегодня в девять вечера на втором этаже в игровой гостиной. Надеюсь, что и на этот раз ты останешься довольна нашими играми. – Фабрицио загадочно улыбнулся.

– Но я слабо разбираюсь в карточных играх, – неуверенно промолвила Меган. – А всяческие шарады я вообще не переношу.

– Я имел в виду совершенно другие игры, – сказал Фабрицио и, схватив за плечи, привлек ее к себе. – Мы здесь иногда позволяем себе весьма оригинальные развлечения, и к участию в них допускаются лишь избранные.

У Меган перехватило дух. С трудом поборов волнение, она спросила:

– И кто же будет участвовать в этих забавах сегодня ночью?

– Мы с Алессандрой и Леонора с Ренато.

– А как же я? Или меня приглашают в качестве зрительницы?

– Разумеется, и ты тоже, – кивнув, успокоил ее Фабрицио. – Более того, тебе отводится главная роль в маленьком спектакле, который мы сыграем. Надеюсь, что ты нас не подведешь, дорогая, и не пойдешь на попятную в последний момент.

– Как я могу что-то обещать заранее? А вдруг мне что-то не понравится? – поколебавшись, промолвила Меган.

– Поверь, тебе все понравится, – сказал Фабрицио. – Вчера ночью, наблюдая игру эмоций на твоем лице, я понял, что не ошибся в тебе. Как я и предполагал, ты чудесным образом вольешься в наш коллектив и привнесешь в нашу скучную жизнь свежую струю. Нужно только суметь преодолеть определенные испытания ради достижения конечной цели, как это сделал когда-то ученик и помощник великого скульптора.

– И в чем же заключается эта конечная цель? – хрипло спросила Меган.

– Это ты узнаешь, когда придешь вечером в игровую гостиную, – уклончиво ответил Фабрицио.

Тревожное предчувствие, охватившее Меган после этого разговора, не оставляло ее на протяжении всего дня.