Девственница на три дня - Дэй Лакки

Впитать в себя и запомнить.

Я хочу, чтобы остались следы на коже – мой личный сувенир.

Хочу его внутри себя.

Хочу, чтобы скорее. Сильнее. Больнее.

Рэй смотрит на меня, не спеша дать мне то, чего я желаю сейчас больше всего. Выжидает.

А потом нажимает ладонью на мои плечи, заставляя опуститься меня на колени, расстегивает ширинку и упирается головкой мне в рот.

– Тебе дать подсказку? – он хмурится, якобы уже недоволен мной.

А я даю секунду себе на то, чтобы привыкнуть к тому, как впивается веревка мне между ног, удовлетворенно выдыхаю и открываю рот, чтобы впустить его в себя.

Без предварительной ласки, без облизывания – мне хочется резко и глубоко, хочется почувствовать его полностью.

– Шире, – командует он, протискиваясь в мой рот.

Я послушна.

Покорна.

Я вся для него.

Делаю как он приказывает, и когда он начинает погружаться в меня, ловлю его взгляд. Мне хочется видеть, что ему нравится, мне хочется видеть, что я все делаю правильно.

И то, как он опускает ресницы, запрокинув голову, когда начинает вбиваться… То, как медленно он выдыхает через сжатые зубы…

Это настолько заводит, что я готова кончить только от этого, прямо сейчас, с его членом во рту.

Господи, могла ли я когда-то подумать, что мне будет нравиться сосать чей-то член. Что я буду урчать, как кошка, когда мужчина будет вдалбливаться в мой рот. И что буду тереться о веревки, которыми связана, испытывая вместе с болью ни с чем не сравнимое удовольствие.

Он прекрасен. Совершенен. И каждый его выпад я встречаю жадно, все больше и больше расслабляя горло, чтобы он мог погрузиться глубже. Так глубоко, как ему нравится.

Его движения размашистые, плавные. Мне кажется, что он сдерживается, будто жалея меня. А когда он на секунду выходит, давая мне передышку, я высовываю язык и принимаюсь его облизывать, все так же глядя в глаза.

И тогда он наконец-то срывается.

Взяв меня за подбородок, заставляет вновь открыть рот, и начинает уже не проникать… а жестко трахать его.

Наблюдая за мной.

За тем, как я с готовностью его принимаю. За тем, как двигаю бедрами, чтобы скользить клитором по веревке. И, наверное, почувствовав момент, когда я готова кончить, снова оставляет меня.

Подхватив за плечи, заставляет подняться, подталкивает к кровати, скользит руками по веревкам, пока я непонимающе ожидаю, что дальше. Не знаю, как у него это получается, но он избавляет меня от веревки, которая была протянута между моих ног, при этом остальные узлы и плетения остаются на мне.

Проводит пальцами по моим бесстыдно влажным складкам и с нотками ревности говорит:

– Хочу, чтобы ты кончила от моего члена.

И тут же нажимает ладонью на спину, заставляя прогнуться, упасть на кровать. Помогает мне лечь – обманчиво осторожно и нежно. А уже через секунду, раздвинув мои ноги, глубоко проникает в меня.

Хриплю, потому что это прекрасно, и да, веревка была лишь слабой заменой.

Он выжидает, пока я почувствую эту разницу, пока пойму, что нет лучше ощущения, чем когда он внутри. И начинает таранить меня.

Удар за ударом – глубоко, быстро, с влажными шлепками и стонами, которые наполняют комнату. И с его именем на моих губах.

Не принадлежу себе.

Теряю себя.

Он – мой владелец.

И мне нравится это, так нравится, что я дважды кончаю, прежде чем он тоже находит освобождение.

Мне нравится, как он ко мне прижимается. Нравится его тихий стон, когда я пошевелилась, потершись о него своей попкой. Нравится, как он сжимает ее сильными пальцами. И нравится его палец, который скользит у запретного входа.

Поглаживает, чуть нажимает, проникает неглубоко, пробуя, как я приму эту ласку.

Обессиленная, не в силах уже даже стонать, чтобы он понял, что я позволю ему все, что он хочет, я подаюсь чуть назад. И делаю то, что хотела в самом начале – начинаю подмахивать, насаживаясь на его указательный палец.

– Девочка… – выдыхает он, проникая пальцем еще глубже, чем, пожалуй, планировал.

Это болезненно, это порочно, это внове, но это то, что я позволю и хочу позволить только ему.

Пристроившись рядом, он оттягивает мою попку назад, продолжая погружаться и растягивать узкий вход своим пальцем. А другую ладонь кладет мне между ног и начинает поглаживать клитор.

– Хочу затрахать тебя… – слышу шепот, когда его губы скользят по моей шее. – Но пока ты выдержишь только так.

Хочу поспорить, и не могу.

Потому что даже один палец внутри меня творит порочное волшебство. Насаживаюсь на него, раскачиваюсь в сильных руках, заодно и скольжу по ребру ладони, которая потирает мой клитор.

И снова… хотя это кажется нереальным, взрываюсь от удовольствия, которое пронизывает меня, как ток – оголенные провода.

Пытаюсь отдышаться.

Пытаюсь вернуться на землю из тех облаков, в которые он заставил меня улететь. И резко падаю на острые камни, когда слышу, как он говорит:

– Наша последняя ночь…

Последняя, да…

Мне пришлось до боли закусить губу, чтобы не расплакаться. Невыносимое, невероятное наслаждение и такая же невыносимая боль. Все вместе. Все сразу. Потому что с ним может быть только так.

А потом я услышала шепот, который попытался меня возродить, поднять с этих острых камней:

– Я не хочу тебя отпускать.