Покорность в подарок - Ольга Дашкова

Ненавижу его!

Вот если бы он знал, как я его ненавижу!

– Отпусти, никуда я не хочу идти, – упираясь каблуками в пол, сопротивляюсь его напору. – Я хочу идти писать заявление об увольнении, и прекрати меня трогать.

– Я тебя отшлепаю, нет, выпорю за все твои слова, чтоб вся дурь из головы выветрилась.

– Пороть будешь ту, что двери выламывает.

– Да ты ревнуешь? – Марк разворачивает меня, прижимая к себе, из его рук совершенно невозможно вырваться, звериная хватка.

– Я? Не путайте брезгливость с ревностью.

– Вот же сучка!

Снова тащит меня, открывает дверь, запихивает, тут же щелчок, я в темноте, глотаю ртом воздух от возмущения, дыхание совсем сбилось. Прислушиваюсь, в кабинете шум, Лизкины причитания, так и представила, как она театрально заламывает руки, кидается Марку на шею, в огромных глазах слезы, а ее ручонки шарят по его груди.

Господи, сейчас блевану. Я стала халдой и хамкой, во время работы в культурном учреждении в моем обиходе не было таких слов. А тут с кем повелась, от того и набралась, один Медведев чего стоит, хамло первой степени. Включила свет, а душевая оказалась и не такой маленькой, полноценная ванная комната.

Посмотрела на себя в зеркало: щеки горят, волосы растрепанные, губы искусанные. Между ног влажно, надо срочно все стереть, да выкинуть рваное белье. Я, конечно, правильно сказала, что не стоит в меня кончать, ведь ему не шестнадцать лет, взрослый мужчина должен себя контролировать. Я ему не жена, которая просит ребенка, соображать надо. Пусть подумает, может, напугается, мужички все пугливые, что касается залетов.

Хорошо, что еще тогда, после порочного клуба «Лезвие», я сходила к гинекологу, купила противозачаточное кольцо, тут же поставила, совсем не предполагая, что оно мне так пригодится. Открыла воду, умылась, сняла порванные трусики, швырнула их в урну, намочив полотенце, потерла между ног. Прислушалась, шум за дверью стих, слышно было, как, не умолкая, звонит телефон.

Да и пусть, я уже увольняюсь, не моя забота. Покрутила дверную ручку, бесполезно, все закрыто.

– Эй, открой меня! Марк!

Я, как кукла Лиза сейчас, только она скреблась внутрь, а я хочу выйти, да поскорее. Просто выйти, собрать свои вещи и покинуть эту прекрасную перспективную компанию.

– Опаньки, кто тут у нас?

Худший из спасителей, но я рада и ему. Артур улыбается во весь рот, разглядывая меня с ног до головы.

– Дайте пройти.

– Куда собралась?

– Не ваше дело, увольняюсь.

– Так скоро?

Даже не хочу с ним разговаривать, мне все равно, что он думает и кем меня считает. Медведев пропускает меня, тут же заглядывая внутрь, проверяя, с кем я была в туалете.

– Эй, крошка, ну-ка постой, – Артур пытается ухватить меня за руку, у него это получается.

– А то что?

Разворачиваюсь на полпути прямо в дверях кабинета. Хватка железная, в глазах ненависть. Не понимаю, чем я ее так заслужила. Наши непонятные отношения с Марком - только наши, здесь что-то другое.

– Артур!

Господи, я так заикой останусь. Марк снова, как по волшебству, возникает рядом. И как у него так получается?

– Почему ты хватаешь ее за руки?

– Марк, тут такое дело.

– Я спрашиваю, почему ты хватаешь Эльзу за руки?

– Все, все, не хватаю, извини, Эльза.

Медведев отпускает меня, поднимая руки ладонями вверх.

– Артур, ты забыл, где твой кабинет?

– Я помню.

– Так, может быть, пойдешь и будешь работать, а не хватать моего секретаря?

Слова злые, колкие, двое мужчин смотрят друг на друга, как на врагов. Артур багровеет, сжимая кулаки. Марк, наоборот, бледен, в руках бумаги.

– Вижу, ты уже прочел их. Я здесь именно по этому поводу.