Без тормозов - Екатерина Орлова

– Я не стану копаться в вашем семейном белье, вы и сами с этим отлично справитесь.

– Откуда такое знание языка?

– Жил пару лет в Англии.

– Учились?

– Работал.

Михаил отвечает односложно, и я понимаю, что дальнейшие расспросы бессмысленны.

– Что от меня требуется?

– Боюсь, вся ваша сила воли и голова, которая будет работать и днем и ночью. Мне жаль, что вы принимаете управление в такое непростое время, но так или иначе, бизнес все равно достался бы вам. По крайней мере, легальная его часть.

– О, есть и легальная? – спрашиваю с иронией.

– Зря вы так. У Георгия Матвеевича очень сильная бизнес-база.

– Тогда зачем еще и криминал?

– По-другому здесь бизнес не построишь.

– Понял. Ладно. Оставьте нас с отцом наедине. Минут через десять можем ехать.

Михаил, кивнув, поднимается и идет к двери. Уже взявшись за ручку, оборачивается ко мне.

– Никому пока ни слова о состоянии вашего отца, стервятники налетят, не отобьемся, надо все делать тихо. Никому, даже Вере Архиповне.

Я криво усмехаюсь.

– И про нее в курсе.

– Такая работа, – отвечает Михаил и выходит из палаты.

Я присаживаюсь на край отцовской кровати и смотрю на его лишенное эмоций лицо.

– Ну что, отец, во что ты меня втягиваешь, а? – перевожу взгляд на окно и смотрю на солнечные блики на подоконниках. – Когда я был маленьким, хотел во всем быть похожим на тебя. А потом, когда ты нас с мамой выставил, я тебя возненавидел. Сейчас смотрю на тебя, и мне тебя жаль. Не потому что ты болеешь, а потому что по тебе даже плакать никто не будет. Жанна, конечно, устроит показательное выступление. Мама несомненно всплакнет, она ведь любила тебя все эти годы. И все, отец. Больше ни-ко-го. Потому что ты – редкостный мудак, до которого никому нет дела.

Встаю и выхожу из палаты. Говорят, если человек находится на краю смерти, нужно простить ему грехи, отпустить все обиды и проводить в последний путь с чистым сердцем. А мне хочется плюнуть на его могилу и, возможно, даже станцевать на ней. Потому что я до сих пор помню, как он пьяный спустил маму с лестницы, после чего она стала инвалидом. Помню, как лицемерно он ухаживал за ней и говорил, что никогда не бросит, пока она лежала в постели после реабилитации. Как клялся в любви, когда у нее пошел перекос по гормонам и она стала диабетиком. Врачи говорили, что болезнь развилась на нервной почве, и я точно знал корень этих проблем.

Еще тогда, будучи шестилетним пацаном, я наблюдал за отцовскими выходками и хотел… быть похожим на него. Мне казалось, что вот так выглядит безграничная власть и авторитет. И только когда моя мама лишилась возможности даже бегать со мной за мячом, я понял, эта власть может причинять боль. Сейчас я нахожусь в смятении. Чувство страха перед неопределенным будущим, что я не справлюсь, завалю весь бизнес, потеряю опору в виде отцовских денег – все это вызывает какой-то необъяснимый ужас, который холодными реками мчится по моим венам. Надо бы взять себя в руки, но я как в тумане, бреду по коридору больницы, даже не заметив, что ко мне присоединился Михаил. Черт его знает, как я буду все это вывозить. Но для начала надо набраться мужества, чтобы позвонить маме и сообщить скорбные новости.