Страсть принцессы Будур - Шахразада

Тропинка наконец перестала круто подниматься вверх. Тишину нарушало лишь тяжелое дыхание путников.

– Я вижу! – воскликнул Кемаль. – Я вижу ту гору, о который говорил уважаемый Омар. Вот она, совсем рядом.

Правильнее было бы, конечно, назвать эту гору скалой. Но в остальном предводитель каравана не погрешил против истины. Будто слепленная из жидкого металла, скала играла в лучах садящегося солнца всеми оттенками серебра. Кое-где по ее поверхности вились тонкие нити красного цвета – словно капли крови, стекая, застыли и оставили след на блестящих камнях.

– А вон там и приют предсказателя. – Предводитель каравана указал на струйку дыма, что поднималась над строением у подножия этой необыкновенной скалы.

Всего несколько шагов сделали путники, как вдруг прямо у них над головами раздался голос:

– Кто вы, странники? Зачем потревожили мои размышления? Какой истины ищете здесь, в стороне от людских троп?

– Вот что удивительно, благородный визирь: ты говорил, что ведешь меня к великому предсказателю, а этот неприятный голос спрашивает, кто мы такие и куда идем… Похоже, ты обознался, Омар, и привел нас вовсе не к мудрецу…

– Наглец! – произнес голос.

И вдруг раздался хохот…

– Юный принц непочтителен не по годам… Но я его прощаю – ибо в сердце его живет великая надежда. А перед надеждой склоняется все…

И на тропинке появился тот, к кому так стремился Кемаль.

Ничто не выдавало возраста предсказателя. Ему можно было дать и тридцать и триста лет. У него было тело сильного человека, который привык добывать свой хлеб насущный тяжелым трудом. Лицо же избороздили морщины, словно время старалось оставить на нем отпечатки всех прожитых лет. Шкура какого-то невиданного зверя укрывала плечи прорицателя, а тяжелый посох, который тот сжимал в руке, наводил страх.

– Это ты великий предсказатель, сын древнего рода?

– Не знаю, малыш. Да, я иногда подсказываю людям, как поступить в трудной ситуации. Но вот кто я на самом деле?..

– Приветствую тебя, уважаемый ШаррКан! – сказал, приблизившись, визирь. – Пощади моего юного господина, не вноси беспокойство в его израненную душу. Он еще молод и не всегда помнит о почтительном обращении.

– Здравствуй и ты, мудрый визирь Ризван! Вижу, что теперь ты служишь стране Ай-Гайюра.

– Да, о мудрейший. Царь Шахраман уже десять лет оказывает мне честь, выслушивая мои советы.

– Вижу, ты отправился в странствие вместе с принцем. Неужели страшная беда постигла нашего юного друга и теперь только мой совет поможет вам?

– Перед тем как рассказать о беде моего юного господина, принца Кемаля, позволь вручить тебе письмо от его матери, великой царица Алии…

– О-о-о, моя сестрица за эти долгие годы не забыла меня?

– Твоя сестра, мудрейший? – недоверие и страх боролись в душе принца Кемаля с надеждой.

– Да, мальчик, когда-то и ее, и меня учили древним тайнам. И наш учитель считал всех своих учеников своими любимыми детьми. Поэтому мы называли друг друга братьями и сестрами…

– И мама тоже училась магии?

– Училась, малыш. Она была одной из талантливейших учениц великого мага и чародея, чье имя до сих пор остается тайной для любого непосвященного. И если бы старуха Айше не уговорила Алию стать царицей, кто знает, может быть, твоя мать была бы наследницей знаний нашего учителя. Войдите же под мой кров. Я прочту послание сестры и подумаю, чем могу вам помочь.

Путники вслед за магом ШаррКаном вошли в его лачугу. Но нет, лачугой это жилище казалось только снаружи. Попав внутрь, путник оказывался в каменных чертогах, где соседствовали науки и красота. Слева принц увидел несколько залов, разделенных высокими арками. На тяжелых столах лежали свитки, стояли прозрачные сосуды, в которых кипели таинственные жидкости. На треножнике была установлена высокая клетка, а в ней пела сверкающая оперением дивная птица. Покои справа располагали к размышлениям и отдыху. Туда и повел гостей маг ШаррКан.

Гости уселись на подушки. А хозяин, подойдя к очагу, стал читать письмо от царицы Алии.

– Странная история! – сказал он, отложив свиток. – Сестрица пишет, что девушку эту найти не смогли. И что лишь необыкновенное кольцо осталось в память о ней. Ты разрешишь мне посмотреть на него, мой мальчик?

Кемаль снял с шеи шелковый шнурок, на котором покачивалось колечко с прозрачно-зеленым камнем. Предсказатель опустил колечко на ладонь, потом поднял к свету, потом взял в руки сосуд с водой и зачем-то начал рассматривать колечко через него.

– Мастера-ювелиры говорят, что этот камень им известен. Это жад, иначе называемый нефритом. Но какой умелец мог выточить такое изумительное кольцо, они не знают. Как не знают и того, что написано на нем, – пояснил Ризван.

– Да, благородный визирь, ваши мастера не могут этого знать. Но знаю это я. Удивительно! Я уже не чаял увидеть эти знаки… Значит, живы еще наследники великой триады Огня. Не растворился в веках некогда могущественный род…

– О чем ты, мудрейший? Ты знаешь, кому принадлежит это кольцо?

– Не торопись, сын царя Шахрамана. Еще несколько мгновений, и я поведаю тебе и об этом кольце, и о славном роде, которому оно принадлежит. Но сначала мне надо спросить совета у того, кто олицетворяет само знание. Не бойтесь, любезные гости. Что бы вы ни увидели, это будет лишь иллюзия, ибо истина всегда страшнее любого своего отражения.

И маг шагнул в глубину покоев, расположенных по левую руку. Он провел ладонью по стене, часть ее со скрипом сдвинулась, и в покои выскользнуло темно-золотое тело гигантского змея. Это было настоящее чудовище – толщиной с торс взрослого мужчины и длиной во множество локтей.

Плоская голова на мощной шее поднялась высоко над полом и замерла на одном уровне с головой прорицателя. Принц увидел, как ШаррКан поклонился чудовищу, и услышал слова, которых менее всего ожидал услышать от мага и чародея:

– Была ли успешной твоя прогулка, брат мой?

Голос, что раздался в ответ, поразил и принца, и визиря. Это был глас самого спокойствия.

– О да, брат, прогулка порадовала меня… Я узнал новости о том, что явилось к нам из-за полночных гор. А потом с удовольствием наблюдал за тем, как эти человечки поднимались к тебе. Слышал я и голос малыша-принца. Смел мальчик и отважен. Ему можно рассказать почти все. Вернее все, что ты сочтешь возможным рассказать дитяти рода человеческого…