Диктатор - Арина Вильде

— Ты омерзителен, — грубо выкрикиваю я, не желая слушать его дальше, срываюсь на бег и влетаю в дом.

Диктатор

Я смотрю вслед Полине и злюсь. На свою несдержанность, на ее любопытство и на то, что этой девчонке удалось зацепить меня чем-то. Иначе какого хрена я раздулся от гордости, словно индюк, из-за того, что стал ее первым мужчиной? Из-за того, что до меня в ее тугой сладкой дырочке никого не было и что мне удалось раскрепостить эту скромницу и довести до оргазма. Хотя, признаться честно, когда увидел кровь и понял, что она невинна, чуть не обосрался от страха и не отправил ее домой на такси.

В последний раз я имел дело с девственницами в восемнадцать. И та девица выла как раненый зверь подо мной, а потом несколько дней шарахалась от меня по углам. Тогда я был неопытным, несдержанным пацаном, которому хотелось засадить каждой второй симпатичной девчонке, а сейчас я понимал всю ответственность момента и то, что женщины никогда не забывают такие вещи, как свой первый секс. И мне не хотелось, чтобы в памяти Малышки я остался мужиком, который не дотрахал ее на переднем сиденье своего внедорожника.

Я достал сигарету и закурил. Снова. Постоял какое-то время на морозе, проветривая мозги, и решительным шагом двинулся в дом.

Полина в кухне. Я слышу звон посуды и то, как громко стучит нож по разделочной доске. Она кромсает овощи, бросает их в салатницу и вновь орудует ножом. Я вижу, что она зла. Так же как и я. Но в то же время меня нисколько не раздражает присутствие этой девушки в моем доме.

Она в джинсах и моей футболке, которая скрывает ее бёдра, волосы собраны в хвост, и ее оголенная тонкая шея сводит меня с ума. При одном виде ее хрупкой фигурки и от воспоминаний о ее жарких стонах член напрягается, изнывая от нетерпения поскорее оказаться внутри нее.

Впервые за долгое время рядом с женщиной я чувствую такое возбуждение. То самое, от которого подрагивают руки, а терпение и сдержанность летят к чертям собачьим.

Она не видит меня. В два шага преодолеваю расстояние между нами, резко разворачиваю ее к себе лицом и впиваюсь в сладкие губы. Она мычит, пытается сопротивляться, колотит меня своими маленькими кулачками, но напрасно. Потому что я сильней. Стягиваю с нее свою футболку, одним ловким движением избавляю от бюстгальтера и не могу удержаться, чтобы не сжать в ладонях ее идеальную грудь.

— Что ты делаешь? Нет, я не хочу, — хнычет она, пытаясь отстраниться.

— Тс-с-с. — Я прикасаюсь пальцем к ее губам, призывая к тишине. — Ты даже не представляешь, насколько соблазнительно выглядишь. В моей голове я уже трахаю тебя у плиты. А потом ещё раз на подоконнике.

— А в моей голове я рублю тебя на кусочки кухонным ножом, — язвит она, кусая меня за палец.

Я улыбаюсь в ответ, обещая одним лишь взглядом неземное наслаждение, веду подушечкой большого пальца по ее подбородку, шее, острым ключицам и останавливаюсь на затвердевших сосках. Обвожу розовые горошинки, наблюдая за тем, как быстро поднимается и опускается грудь девушки. Ее дыхание становится тяжелым, и я уверен: она тоже хочет меня. Не теряя ни минуты и не обращая внимания на ее сопротивление, я подхватываю ее под задницу, заставляя обвить ногами моии бедра, и спешу в сторону дивана в гостиной. Я не даю произнести Полине ни слова. Грубо просовываю язык между ее губ и затыкаю поцелуем. Бросаю ее на диван и наваливаюсь сверху.

— Успокоилась? — отрываюсь от нее, пытаясь как можно быстрее стянуть с себя чертову одежду.

— Все еще ненавижу тебя, — бьет меня кулаком в грудь, смотря на меня разъяренным взглядом.

— Меня не за что ненавидеть. Я подарил тебе сегодня три оргазма, а ты мне — два. Думаю, будет честно, если мы сравним счет.

— Отпусти меня, иначе откушу твой язык, — рычит она, но в глазах уже нет того огня ненависти и решительности, который был до этого.

— Твои угрозы меня заводят, — насмехаюсь над ней, потираясь членом о ее ногу, чтобы подтвердить свои слова. — Могу предложить ещё варианты моего убийства. Как тебе — отсосать мне до смерти?

Она что-то говорит в ответ, но я уже не слышу. Впиваюсь губами в ее полную грудь и втягиваю в рот сосок. Прикусываю его и терзаю, в то время как мои руки стаскивают с нее джинсы. Чувствую, как медленно она тает от моих ласк и перестаёт сопротивляться.

Наша одежда летит на пол, и я хочу лишь одного — поскорее оказаться внутри нее. Я быстро расправляюсь с застежкой на своих штанах и поудобней устраиваюсь между ее ног. Ласкаю ее грудь, до синяков сжимаю бедра и тону в ее ледяных глазах. Член дрожит от нетерпения, но я не спешу входить в Малышку. Специально продлеваю нашу агонию, трусь головкой о ее клитор и закатываю глаза от удовольствия.

Опускаюсь на нее, забрасываю одну ногу себе на бедро и прикусываю нежную кожу на шее, где и так уже виднеются несколько багровых пятен.

— Пожалуйста, — стонет она.

— Что пожалуйста?

— Пожалуйста, Олег…

Я трусь членом об ее киску, провожу рукой между ее ног и готов спустить от того, насколько она мокрая для меня.

— Попроси меня, и я сделаю для тебя все, что захочешь.

— Олег…

— Да, Полина?

— Войди в меня.

— Чтобы что?

— Войди в меня и трахни. Пожалуйста, — она принимает правила игры, и больше меня просить не надо.

Направляю в малышку член и одним рывком врываюсь внутрь. Я жестко вколачиваюсь в нее, а ее стоны и крики лишь подстегивают меня двигаться еще глубже и еще сильнее. Ее ногти оставляют царапины на моей спине, ее зубы впиваются в мое плечо, отчего удовольствие только усиливается. От запаха этой девушки, от ее тугой киски, от мягкой кожи под руками напрочь сносит голову, и я чувствую, что разрядка уже совсем близко.

— Давай, милая, кончи для меня, — шепчу я, понимая, что больше сдерживаться не смогу. Я чувствую, как Полина напрягается подо мной, вздрагивает и затихает. Сжимается вокруг моего члена и хрипло выкрикивает что-то. Делаю еще несколько толчков, выхожу из нее и кончаю ей на живот. А потом обессиленно падаю рядом, сжимая в своих объятиях.

— Блять, как же не хочется уезжать. На следующих выходных ничего не планируй, я кое-что придумал для нас. — В моей голове уже кружится множество грязных фантазий насчёт Полины, а ещё я жалею, что не могу послать всех к черту и отгородиться от всего мира в этом доме вместе с ней.

Потому что рядом с Малышкой спокойно и хорошо.