Дублёр мужа - Агата Лав

Безумие может стать лекарством?

Олег закапывает ладонь в моих волосах и грубо оттягивает их назад, вынуждая меня запрокинуть голову. Сам он наклоняется и ведет языком жаркую дорожку по моей шее. Я обхватываю руками его плечи и ищу в нем опору. Без него я упаду, потому что я слишком слаба для двойной дозы. Рома жадно ласкает меня между ног, и я закусываю губы, чтобы не закричать.

— Так, маленькая? — шепчет Олег, перехватывая меня и пытаясь пробиться сквозь мой мутный взгляд. — Тебе хорошо?

— Да…

— Да, — он повторяет мой ответ и зло усмехается. — Значит мне придется делить тебя?

Он сам выглядит ошалевшим и пьяным. Я едва узнаю его, но продолжаю цепляться пальцами, чтобы не упасть. А его длинные пальцы скользят по моему мокрому телу и накрывают набухшую горошину клитора, он раскатывает ее и рывком толкается в меня, погружая сразу два пальца. Он врывается с силой и терзает животной механикой, словно хочет заставить кончить в ту же секунду.

Кончить компульсивно, быстро, без намека на чувства.

Лишь тупое удовлетворение.

— Нет, — я закусываю его футболку, соскальзывая по его груди к животу. — Не надо…

Он не слышит и продолжает трахать меня пальцами, доводя до исступления. Я беспомощно всхлипываю и покрываюсь покалывающей дрожью как коркой. Меня сносит прочь и я перестаю ощущать что-либо. Проигрываю его дикому напору и шелковым касаниям Ромы.

Как контрастный рисунок… черное и белое.

Олег отпускает меня и я сползаю по рукам Ромы, который успевает поймать мое обмякшее тело в последний момент. Рома крепко обнимает меня, опускаясь со мной на колени, я откидываюсь на его грудь и пытаюсь различить силуэт мужа над собой, который расплывается. Когда зрение приходит в норму, я вижу, что он достает пачку сигарет и закуривает. Отпускает первую затяжку вместе с матерным ругательством и смотрит куда-то в пустоту.

— Идея с расписанием была лучше, — Олег раскатывает противные слова на языке, как горький леденец, и сам же ежится.

Он проходит в сторону и поднимает с пола мой халат. Возвращается и неожиданно опускается вниз, расправляя махровую ткань пальцами. Я до сих пор оглушена произошедшим и потерянно смотрю на его кривые движения, руки едва слушаются мужа и он вскипает с каждым промахом. Наконец, я не выдерживаю и накрываю его крепкие пальцы, помогая вывернуть рукав.

После оставляю руку на весу, чтобы Олег одел меня. Жду, что он вот-вот взорвется, но, кажется, сигареты помогли. Или ему надоело взрываться, или он тоже оглушен. Так или иначе муж тянет рукав дальше и закутывает меня в халат, отнимая от тела Ромы.

— Я всегда думал, что убью, если застану тебя с другим. Либо его, либо тебя.

— Думал? Я давала повод?

— Нет, — он коротко качает головой и его взгляд уходит вниз.

Запаха не хватает, чтобы прикрыться, и муж вновь смотрит на мои перепачканные другим мужчиной бедра. Он ведет ладонь навстречу, желая прикоснуться, но я со всей силой сжимаю его кисть и останавливаю.

— Он трахает тебя без резинки, — очередная усмешка, обреченная и мертвая. — Не те ощущения, да, приятель?

Это уже над моим плечом. Роме.

— Хватит, — я упираюсь на ладонь Ромы и хочу встать.

Но Олег нажимает на мое плечо и заставляет остаться на месте.

— Куда, Лесь? — спрашивает муж. — Сейчас же всё, как ты хотела. Мы втроем, не деремся…

— Заткнись!

Плечо обжигает ярый возглас Ромы. Он поднимается на ноги, утягивая меня за собой, и не отпускает. Я сама пока не могу понять, в состоянии стоять на ногах самостоятельно или нет, но я не держусь за него, а только позволяю держать себя.

— Я был таким дерьмовым мужем?

Олег продолжает сидеть на полу, не шелохнувшись.

— Я никого не завел за эти два года. Да, пару раз ебал шлюх по барам. По пьяни. Но ничего серьезного, лиц не вспомню. Я всегда знал, что приеду к тебе, что у меня есть дом и семья, и я рано или поздно найду способ вернуть свою настоящую жизнь. И у меня был уговор с Ромой.

Повисает нехорошая пауза и я слышу смазанное приглушенное ругательство, которое срывается с губ Ромы.

— Я ему так и сказал, не смей трогать мою жену. Нет, вру… Не смей трахать мою жену. Я же видел, кто передо мной, но выбора не было.

Олег вытягивается во весь рост, но отступает, когда замечает, что мне становится не по себе под его массивным телом.

— Меня кинули сразу два партнера, увели деньги и оставили отвечать перед серьезными людьми. Мы деньги на стройку брали не в банке, и не под проценты, а под виселицу, если что не так. Я бы получил пулю без суда и следствия, если бы остался в городе. И всё время, пока меня не было, я не отсиживался, а искал связи. Искал людей, которые выйдут на кредиторов и смогут договориться, отозвать спущенных на меня собак. У меня долго не получалось, в этом моя вина. И за это я прошу прощение у тебя.

Он впервые за долгое время звучит искренне и прямо. Без второго дна.

— Но я не вижу своей вины в том, что не сказал, что жив. Я защищал тебя и больше всего боялся, что тех же собак натравят на тебя. Я специально отгородился и оставил тебя в неведении. И еще приставил к тебе Рому, — Олег на мгновение прикрывает глаза. — Он же спасатель. С наградами даже, — он не удерживается и мрачно шутит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍