Объятые пламенем - Anne Dar

– Ты протрёшь эту тарелку до дыр, – подойдя ко мне с бокалом вина в руке, заметила Пандора. Она ненавидела, когда кто-то из её правнуков и тем более нас, внуков, называл её бабушкой, поэтому мы звали её по имени.

Пандора приехала вчера и своим присутствием на моём пороге совершенно меня обескуражила.

– Чему ты удивляешься, деточка? – повела идеальными линиями бровей она. – Мне недавно стукнуло тридцать семь умноженное на два, едва ли я ещё много раз смогу явиться на день рождения своей внучки и задержаться на дни рождения правнуков.

В пятницу вечером Нат и Коко не было дома – Нат на все выходные уехала в Лондон, чтобы провести уик-энд с прилетевшим из США братом и его семьёй, а Коко по пятницам обычно срывала побольше чаевых в переполненном кафе, из-за чего практически всегда в предвыходной вечер выходила на работу. Я мысленно возвела руки к небу, в благодарности за то, что Пандора не пересеклась с ними. Привыкшая к роскоши, но обедневшая, Пандора не представляла своей жизни без городского комфорта, поэтому я уже заранее знала, что она не оценит мои жилищные условия, что уже спустя три минуты, вихрем осмотрев все комнаты и не забравшись только на чердак, она мне и сообщила: “Провинциальная скука” – так она назвала условия, в которые я – молодая и красивая! – себя загнала. На всякий случай – мало ли? – я заблаговременно предупредила её о том, что в моём муравейнике свободных комнат больше нет, если она только не хочет занять диван, после чего Пандора сразу же крест-накрест замахала руками, сказав, что у неё ещё есть как минимум одна внучка, которой по жизни повезло больше, чем мне. В общем, уже спустя десять минут Пандора уехала к Пени, и тем не менее, я стала первой, к кому она наведалась. Как говорится, надежда умирает последней, надежда же Пандоры Палмер умерла сразу после того, как она увидела мою тесную ванную.

День рождения Пени прошёл шумно – неожиданно много гостей, ожидаемо много еды и напитков. На последнее Пандора рассчитывала больше всего. Сейчас же, допивая “точно последний” или “на сей раз последний” бокал вина, она стояла напротив меня и упорно сверлила взглядом тарелку в моих руках.

– Здесь десяток женщин, они закончат с этим, – красноречиво вздёрнула брови она. – Прогуляемся?

Я окинула взглядом переполненную людьми кухню Пени, словно пыталась понять, справится ли вся эта орава с накопившейся грязной посудой, после чего, убедившись в том, что посуда и вправду в безопасности, повела плечом и, протерев руки кухонным полотенцем, согласно кивнула головой собеседнице.

Мы ушли ни с кем не попрощавшись. На улице было холодно, поэтому, выйдя во двор, я начала активно застёгивать молнию своей болотно-зелёной парки, но оставила шарф свисать с шеи, решив, что мне будет достаточно и высокого ворота. Поправив редкий мех на капюшоне, я обернулась и, наблюдая за тем, как Пандора, держа в правой руке подозрительный пакет, спускается с крыльца, нащупала в кармане полупустую упаковку сигарет, которую взяла накануне у Нат.

Вытащив одну сигарету, я нащупала в другом кармане зажигалку. Пандора остановилась напротив меня как раз в момент, когда я выпускала изо рта свою первую за последние три дня струйку дыма.

– Ты на прогулку собралась, а не на светский раут, – на выдохе заметила я. – На шпильках будет неудобно, – я повела пальцами, в которых удерживала сигарету, в сторону оголённых щиколоток собеседницы.

Пандора стояла передо мной в тонком пепельно-бежевом плаще, из-под которого виднелись её идеально белоснежные брюки. Вокруг её шеи был повязан тонкий гофрированный платок, а ноги были обуты в лакированные тёмно-синие туфли с продолговатым носом. Эти туфли слишком сильно, как для октября, оголяли бледную кожу её ног. Зато сразу было заметно, что эта женщина не привыкла к пешим прогулкам, тем более в холодную пору года. Пандора целиком полагалась на свою красивую машину, которую обещала продать, когда наступит момент “последних сборов средств” на операцию для Мии, поэтому всегда была одета красиво, а не практично, комфортно или хотя бы тепло.

– Ты меня недооцениваешь, – в ответ мне игриво улыбнулась Пандора, на что я не обратила никакого внимания. Я ещё ни разу не видела её абсолютно трезвой, с детства привыкнув к тому, что эта женщина всегда немного “навеселе”, поэтому мне в общении с ней можно было не вымучивать из себя ответную улыбку. За это я, собственно, и ценила наше редкое общение, хотя были и другие вещи, придающие ему ценность в моих глазах.

Когда мы вышли на тротуар, Пандора предложила пойти налево, вместо того, чтобы повернуть направо, что было бы кратчайшим путём к моему нынешнему месту жительства. Пожав плечами, я немо согласилась на более длинный путь, после чего мы одновременно повернули налево.

Спустя десять метров моя попутчица вдруг похлопала меня по плечу и жестом руки попросила поделиться с ней сигаретой. Остановившись, я вытащила из кармана упаковку с лежащей в ней зажигалкой и придержала для попутчицы огонь. Все мои родственники, по обе родительские линии, выглядели моложе своего возраста, являясь людьми одарёнными долговременной молодостью, однако Пандора переплюнула даже девяностотрёхлетнюю Амелию. Конечно не без одной-единственной помощи пластической хирургии, но всё же Пандора выглядела не старше шестидесяти, хотя её волосы и были насквозь пронизаны белизной, предательски начавшей осыпать её голову после одновременной потери обеих её дочерей.

– Что в пакете? – положив зажигалку в карман и высвободив сигарету изо рта, поинтересовалась я.

– Три вида пирогов, один кекс и литр домашнего лимонада, – пожала плечами собеседница.

Мы пошли дальше. Я не стала спрашивать, кому она собрала этот королевский ланч. В последнее время Миша была настолько худая, что кости уже не просто выпирали из-под её кожи, а начинали просвечиваться насквозь. Едва ли передачка из мучных изделий и домашнего лимонада сможет спасти её от анорексии, в полушаге от которой она находилась, но я не собиралась мешать Пандоре хотя бы попытаться.

– Дорогая, давай не будем так нестись, иначе я начну захлёбываться дымом, – спустя минуту произнесла Пандора, призывая меня сбавить шаг. – В конце-концов, я не паровоз, в отличие от некоторых, – хихикнув, добавила она, и я, сделав очередную глубокую затяжку, сбавила шаг. – Осень в этом году красиво-холодная… – продолжила она, но вдруг настолько резко сменила русло намечающегося разговора “обо всём и ни о чём”, что я даже не успела сманеврировать на повороте. – Расскажи мне, как твоя семья?

– Семья?.. – удивлённо переспросила я. – Нет у меня никакой семьи.

– Неправда, она у тебя настолько большая…

– Что я даже не знаю, сколько в этой секте состоит людей и кого из них вообще можно считать частью сообщества, – криво ухмыльнувшись, оборвала собеседницу я.

– Расскажи мне хотя бы как Миша. Я её ещё не видела.

– Миша?… – я сделала ещё одну затяжку и, сдвинув брови, начала выдавливать из себя слова. – Ммм… Видишь меня? Теперь представь, что я ежедневно жую ртуть. Примерно так сейчас выглядит и ощущает себя Миша.