Читай по губам... - Екатерина Юдина

— Не нужно.

— Но бинты намокли, когда ты принимал душ.

— Я позже поеду на перевязку, — по тону Моно я поняла, что к ране он относился с безразличием, а я просто невыносимо сильно переживала.

Сейчас мы с Домиником сидели на кухне. По моей просьбе он даже принес вниз Ивеса.

На улице моросил мелкий дождь, по телевизору тихо шел какой-то старый фильм с еще молодым Даниелем Отей. Я готовила, а Доминик что-то читал на экране ноутбука, при этом лениво гладя кота, который от этого довольно урчал.  

— Я поеду с тобой, — сразу сказала.

— Не стоит, — Доминик закрыл ноутбук. — Лучше вечером сходим куда-нибудь.

— А ты для этого нормально себя чувствуешь? Может, лучше отдохнешь?

— Ты относишься ко мне так, будто я умираю. Ты действительно считаешь, что я себя плохо чувствую?

Я невольно сжала нож, которым резала помидоры, но все же отрицательно покачала головой. Если бы я своими глазами не увидела бинты, не поняла бы, что Доминик вообще ранен. Вот только, Моно и в жуткий холод мог ходить в футболке.

— И куда мы пойдем вечером? — спросила, стараясь хоть немного утихомирить свое волнение.

— Выбирай место, — Доминик подошел и поцеловал в щеку, а у меня даже от этого сердце учащенно забилось.

Сразу после обеда Моно уехал — сначала на перевязку, потом ему нужно было заехать еще в несколько мест. Он не сказал мне, что именно входило в его планы, но напомнил, что в шесть заедет за мной.

К этому времени я уже была полностью готовая, но, поскольку Доминик опаздывал, я сидела в кресле и с нового телефона в сети переписывалась с Джоси. Когда Моно наконец-то вошел в спальню, я оторвала взгляд от экрана и сказала:

— Ты опоздал. Заставил свою девушку ждать, — я скрестила руки на груди, стараясь шуточно изобразить недовольство.

— Постараюсь исправиться, — опираясь руками о твердые подлокотники кресла, Моно наклонился, после чего поцеловал. Отстраняясь, посмотрел на мое платье. Взглядом будто бы уже раздевал и от этого я невольно покраснела.

— И как же ты будешь это делать? — спросила, смущенно улыбнувшись. — Подожди… Это кровь? — я заметила алые пятна на рукавах джинсовой куртки Доминика. — Она же не твоя? — я сильно нахмурившись.

— Нет, — Доминик снял куртку и кинул ее в стирку. — Ты решила, куда мы поедем?

— Я подумала насчет одного ресторана. Он небольшой, но очень уютный. Правда, находится аж в одиннадцатом округе, — сказала, все еще хмурясь. Мысленно задавалась вопросом — чья это кровь?

— Покажешь дорогу.

Доминик пошел в душ, но уже вскоре опять вернулся в спальню. Я до сих пор смущалась открыто смотреть на Моно, когда он был полностью обнаженным, но все же я заметила, что бинты у него новые. Правда, они опять промокли.

Уже вскоре мы сели в машину и выехали на дорогу. На улице было довольно мрачно, но в салоне автомобиля тепло и уютно.

— Расскажи мне, что происходило в Неаполе, — я повернулась к парню. — Как именно появилось это? — я ладонью очень осторожно прикоснулась к боку Моно, где была рана. Начала кусать губы, думая, что мой вопрос привычно останется без ответа, но Доминик все же сказал:

— Ударили ножом, когда я вечером шел к своей машине.

— Сильно? — я широко раскрыла глаза, но Моно отрицательно качнул головой. Сказал, что, да, швы накладывали, но рана пустяковая.

Я понять не могла, как можно с безразличием относиться к такому ранению, но решила спросить о другом. А именно, почему Доминик считал, что это дело рук кого-то из его родственников. 

Оказалось, что тот, кто напал на Моно, убежать не смог. Естественно, такой мелкой сошке ничего неизвестно, но были нити, которые и привели к имеющемуся выводу.

— И кому же из родственников ты не нравишься? — спросила, когда мы уже подъезжали к одиннадцатому округу.

— Двоюродному дяде. Он забрал себе кое-что из того, что принадлежало моему отцу и не рад моему возвращению.

— Насколько это плохо? Может, вы сможете договориться? — тихо спросила.

Сразу Моно ничего не ответил, но, как только получилось, припарковал машину около тротуара.

— Нану, посмотри на меня.

Я подняла голову и Доминик, взял мою ладонь в свою, а я только сейчас поняла, что до этого ее настолько сильно сжимала, что пальцы начали неметь.

— Тебе не нравится, что я многое тебе не рассказываю, но я не хочу, чтобы ты знала о некоторых вещах.

— Почему? — мой голос прозвучал еле слышно.

— Я не хочу, чтобы ты переживала. Чаще всего, ты это делаешь, из-за вещей, которые нихрена не важны.

— Не правда, — я попыталась возразить.

— Нет, Нану. Правда, — Доминик немного сильнее сжал мою ладонь в своей, давая почувствовать жар. — Например, я не считаю эту рану чем-то важным. Бывало и хуже, а это царапина, но, стоило тебе увидеть бинты, как ты тут же побледнела и до сих пор твои ладони дрожат.  

— Царапины так сильно не забинтовывают и на них не накладывают швы.

Я опять опустила голову, но Доминик положил ладонь мне на щеку, заставляя вновь посмотреть на него.

— Просто я переживаю за тебя, — прошептала.

— Знаю. Спасибо тебе за это, — Моно наклонился и своими губами коснулся моих. Поцелуй короткий, но как же сильно от него затрепетало в груди и кожу обожгло родным теплом.

Доминик отстранился, но я все так же на губах ощущала его горячее дыхание.

— У меня мало свободного времени, но, проклятье, я хочу проводить его с тобой. Хочу говорить с тобой, смотреть на тебя. Жажду тебя, но не хочу видеть страх и волнение в твоих глазах. Я сделаю все, чтобы их там не было.

Вновь поцелуй и пальцы Моно вплелись в мои волосы.

— Со мной никогда и ничего не случится. Тем более, я никому не дам тронуть тебя. Я не буду договариваться с тем, кто пытался меня убить и в подобных случаях не пойду на уступки, но подобные случаи не коснутся нашей семьи. Все это я буду оставлять за ее пределами.

Я слушала Доминика, впитывая каждое слово и боясь его перебить, ведь понимала, что этот разговор больше никогда не повторится. Сейчас Моно, перешагивая через себя раскрывался. Давал мне возможность его понять.

— Ты знаешь, что я далеко не самый хороший человек. Возможно, я даже хуже, чем ты можешь себе представить…

— Нет, ты не плохой, — тут я не смогла сдержаться и возразила, хоть и понимала, что это со мной Моно хороший. Для других он не просто плохой, а ужасный.

— Ты знаешь, что это не так. Но я не дам ничему плохому коснуться тебя. Просто будь со мной, Нану. Теперь ты моя семья.

Несколько секунд в машине царила тишина, после которой я сама потянулась к парню. Первая поцеловала Доминика, но уже вскоре он перехватил инициативу на себя. Прижал к себе и, сжимая мои волосы в ладони, целовал так, что я в одно мгновение вспыхнула, ощущая, как по коже скользнули угольки. В груди жгло от нехватки воздуха, но я, будто бы не замечая этого, тянулась к Доминику и цеплялась за него. Лишь, когда перед глазами начало темнеть, Моно отстранился и я поняла, что этот поцелуй для нас обоих был подобно крепкому алкоголю. Он опьянял.