Принц Фейри/The fae princes - Никки Сент Кроу

– Расскажи мне о своей сестре, – прошу я.

Рок запинается, и я наступаю ему на ногу.

– Прости.

– Никогда не удивляй Крокодила, – предупреждает он, но на его лице появляется ухмылка.

– Я не имел в виду…

Он проводит нас через две пары.

– Все в порядке. Она была очень похожа на тебя. Смелая, дерзновенная и раздражающе любопытная. Она хотела изучать историю магии в Университете Тьмы. Возможно, она бы поступила. Честно говоря, мы были семейными детьми.

– Что?

– Семейность? Власть имущих принято давать преимущества и благоволение своим кровным родственникам.

– Ой, верно.

Это значит, что семья Вейна была знатной? Аристократической?

– Благородного происхождения, – уточняет Рок, как будто может прочитать вопросы на моем лице.

Он кружит нас, и я растворяюсь в его движениях.

– Наша семья основала общество, известное как Общество костей. Хранители Времени.

Создатели Времени. Это было необходимо, учитывая, кто мы такие. Но, помимо зверей, мы были элитой, – Он смеется, и звук глубоко отдается в его груди. – Мы с Вейном выросли в поместьях и замках, где исполнялся любой каприз.

Я не могу представить Вейна одним из тех богатых избалованных придурков, которых я так хорошо знала в своем мире. Люди, которые верили, что все принадлежит им, а если бы это было не так, они бы это забрали.

– Наш отец был порочным и жадным. Он пытался свергнуть монархию, семью Лорн, тех, кто тогда был у власти в Даркленде.

Мы кружимся в вальсе по краю танцпола. Музыка затихает в моих ушах, и я сосредотачиваюсь только на Роке.

– Нашего отца, конечно, раскрыли. У него был избыток амбиций и недостаток умения вести войну, даже тихую. Его арестовали. Большая часть нашего состояния была растрачена. Мы с Вейном и Лейни переехали в «Амбраж».

Пепельная, грязная яма отчаяния. Мне это понравилось.

Он улыбается мне, глядя сверху вниз, в его зеленых глазах отражается яркий свет фонарика, и у меня по рукам бегут мурашки.

– Возможно, мы и были избалованными придурками, но мы были хитрыми, голодными, и, самое главное, могущественными. Поэтому нужные люди взяли нас под свое крыло, а мы взамен пожирали за них. Мы выпустили наших монстров на волю и пожирали, пока от них ничего не осталось. А потом, в один прекрасный день, мы оказались главными, – Он смеется про себя и выводит меня сквозь толпу обратно в центр зала. – Мы развлекали многих представителей элиты Темных земель. Они часто посещали «Амбраж», чтобы удовлетворить свои самые темные желания, и мы удовлетворяли их. Так что, несмотря на то, что мы впали в немилость, каким-то образом мы оказались среди своего народа. И все, вероятно, было бы хорошо, если бы я случайно не съел принцессу Лорнов.

У меня от удивления открывается рот. Я не думала, что эта история пойдет таким образом.

– Лорны, конечно, хотели отомстить, и кто мог их винить? Только они не убили меня. Они изнасиловали нашу сестру, а затем убил у нас на глазах.

Музыка смолкает, и мы замираем. Меня потрясает эта история и отсутствие музыки, и я покачиваюсь на ногах, когда Рок отступает на шаг и снова хлопает в ладоши группе, как будто он только что не рассказал мне историю, которая разбила бы любое сердце. Я не хлопаю.

Слеза стекает по моему лицу, прежде чем я осознаю, что плачу. Я знаю, что в мире существует жестокость. Но меня бесит, что это так.

Рок протягивает руку и смахивает слезу подушечкой большого пальца.

– Не плачь, малышка, – говорит он. – Это было так давно.

– Да, но время ничего не значит для разбитого сердца.

И мое сердце снова разрывается от жалости к Вейну.

Я замечаю, как у Рока опускается кадык, когда он сглатывает.

– Полагаю, ты права.

Начинается новая песня, и танцоры заполняют пространство вокруг нас.

– Похоже, твои люди приручены, – говорит Рок и кивает в их сторону через мое плечо.

Проследив за его взглядом, я замечаю Вейна с Пэном, Динь давно ушла. Я вижу, что они спорят, и Пэн пьет волшебное вино так, словно от этого зависит его рассудок.

С тенью я могу слышать и видеть гораздо дальше, чем когда-либо раньше, но здесь так много людей, так много голосов, поднимающихся и затихающих и заполняющих каждый уголок пространства в комнате, что я не могу сосредоточиться на том, о чем они говорят. Я уверена, что это как-то связано с Динь.

– Ты похожа на нее.

Я поворачиваюсь к Року.

– Кого?

– Венди.

Его легкомыслие исчезло, выражение лица стало непроницаемым.

– Она была мягче тебя лицом, но у тебя те же глаза, та же хитрая улыбка.

Странно представить, что мой предок был связан с братом Вейна. Время здесь не имеет значения.

– Ты любил ее? – спросила я.

– Смелый вопрос, Дарлинг.

– Ну?

Он вздыхает и отводит взгляд.

– Мне понравилось, какие чувства она во мне вызвала.

– И как тебе это?

– Позволь мне перефразировать это, – Он снова встречается со мной взглядом. – На мгновение мне понравилось, что с ней я мог притворяться, что могу чувствовать.

Теперь на его лице печаль, морщинка между темными бровями.

Танцор врезается в меня сзади. Я бросаюсь вперед. Рок ловит меня, затем обходит вокруг и крепко хватает мужчину за горло.

– Смотри, куда ступаешь.

Мужчина синеет, хватая ртом воздух.

– Простите, – Он с трудом выговаривает это слово.

Каждый слог звучит так, словно его посыпают солью по камню.

– Рок. Все в порядке.

Он отшвыривает мужчину назад, и тот пошатывается, подхваченный своей подругой феей.

– Пошли, – говорит Рок, и друзья бросаются прочь.

Рок закуривает еще одну сигарету.

Я снова оглядываю комнату в поисках Пэна и Вейна, отчаянно пытаясь не спускать с них глаз.

Пэн все еще опрокидывает бокалы с вином. Вейн хмуро смотрит на него.

Страх усиливается, пока не скручивает мой желудок.

Внезапно Пэн и Вейн поворачиваются ко мне и ловят мой взгляд. Затем Пэн замечает Рока рядом со мной, и выражение его лица становится каменным. Он отходит от стойки.

Вейн кричит на него.

– Мне пора уходить, малышка, – шепчет Рок мне на ухо. Он приносит с собой запах дыма и горящего табака. – Мне понравился наш танец, и я надеюсь, что он не будет последним.

Я поворачиваюсь, не зная, что ответить, но испытывая непреодолимое чувство, что должна что-то сказать. Но Рок уже ушел.

Глава 16

Кас

Я постарел на годы,