Единственная для бандита - Дана Стар

— Итак… Что ты собираешься делать, Леон? — с нажимом произносит дед. — Сроки поджимают! Мне надоело ждать. Я не вижу в тебе стремления возглавить семью…

— Дед, если это только из-за…

— Алонзо! — рявкает дед. — Или синьор! А глядя на твоё беспечное отношение к вопросам семьи, я разрешаю тебе называть меня только синьор. Ясно?

— Да, синьор! — цежу сквозь стиснутые зубы.

—Хорошо, — чуть спокойнее говорит дед. — А теперь скажи, как ты собираешься исправлять эту ситуацию и собираешься ли?

В голосе деда звучат стальные нотки и такая злоба, которой я не слышал раньше. У него либо совсем худо со здоровьем, либо семейный нотариус в очередной раз напомнил о необходимости составления завещания.

— Сначала я поговорю с Фелицией и её семьёй. Они предоставили нам неверные данные, — говорю я и слышу в ответ насмешливое фырканье деда.

—Ты можешь хоть сплясать на лысой голове отца Фелиции! Но плодоносящей твоя жена сможет стать только в том случае, если господь заберёт её обратно и переделает! От и до, Леон. Не иначе. Ты же видел, что она даже не сможет воспользоваться ЭКО! Видел? Ах нет, ты, конечно, ещё даже не смотрел в выписки. Знаешь, что?! Скажу нотариусу, что моему внуку не нужны деньги Моретти. Пусть составит завещание и пустит всё на благотворительность. О, и ещё даст жирный кусок семейке Риччи, внебрачным детям твоего дядюшки… Да, пусть они пользуются деньгами. Они плодятся, как кролики. Им деньги нужнее. А ты и дальше отмораживай яйца в холодной России!

Он говорит это серьёзно? Кажется, что мой дед окончательно выжил из ума. Капризы стариков до добра не доведут. А с его тяжёлым характером можно ожидать, что он приведёт угрозу в исполнение.

— Синьор, — говорю, стараясь не повышать голос на деда. — Я всё исправлю.

— Мне нужен наследник. Точка. Или хотя бы заверение, что ты работаешь над этим. Плевать, кто тебе его родит! — рубит словами дед.

— Вот как? Но Фелиция и её семья...

— Очнись, кретин! Вместо ездовой кобылы они втюхали нам хромоногую клячу. Думаешь, они не в курсе, что она пустышка?! В курсе! — рявкает дед. — Именно поэтому они заткнут свои рты… Все. Они примут любого твоего ребёнка. ЛЮ-БО-ГО! Фелиция воспитает его, как своего собственного. Он будет принят и любим их семьёй. Такова будет плата за их обман.

— Я понял, — говорю. — Понял.

— Тогда осемени кого-нибудь. Прямо сейчас. Ты же трахаешь шалав налево и направо. Не стоит отнекиваться. Мои люди видели, что ты отжигал в черте Неаполя с русской Наташей.

— С Алиной.

— Плевать на её имя. Она молода. Репродуктивный возраст. Ей не нужны деньги? Или она больна?

— Нет. С ней всё в полном порядке, — говорю и подскакивая, матерясь.

— Следи за языком, мальчишка.

— Синьор, я могу порадовать вас прямо сейчас. Она уже беременна от меня. Но я…

— Да что ты говоришь? Пока не увижу собственными глазами результаты, не поверю тебе. Предоставь мне доказательства. В кратчайшие сроки. Ты меня услышал, Леон. А если не услышал, готовься остаток жизни доживать в России и умирать там же. Точка.

В трубке слышатся короткие гудки. Я набираю номер клиники. Не отвечают. Звоню напрямую лечащему врачу. Тишина. Набираю номер своих кретинов. Но сам быстрее ветра несусь прочь из отеля.

— Арман! Живо за руль! — ору, называя адрес клиники.

Через минуту удаётся дозвониться до одного из своих людей.

— Какого хрена ты телишься? Где Алина?

— Её уже повезли на операцию, босс, — отчитывается охранник. — Начнётся через пять минут.

— Останови всё, млять! Никакого аборта. Задержи девчонку! Немедленно…

— Будет сделано, босс!

Охранник отключается. Я выдыхаю чуть спокойнее, но ворот рубахи до сих пор давит на горло капканом.

— Поезжай скорее, - рычу водителю.

Операцию отменят. Придётся Лине рожать. Дед получит наследника. Я — Клубничку. В полное распоряжение. Почти на целый год. Ожидание и дурная радость пьянит мою кровь. Чему я так рад? Я едва не придушил подлую суку за её ложь. Но, кажется, остыл. Успокоился. Пожалел. И в тайне возжелал этот порочный сладкий фрукт.

Телефон снова начинает трезвонить в моих руках.

— Босс, тут такое дело… — мнётся охранник.

— Что ещё?!

— Мы не можем её найти. Только что была здесь и сбежала…