Пленница чудовища - Саша Ким

От напряжения её пальцы невольно стали впиваться в рубцы на его спине, словно током прошибая все его тело. Однако уже ничто не могло его остановить… Пирс сделал еще один короткий толчок… назад и резкий рывок вперёд, загоняя свой член во влажную расщелину на всю длину.

– Нееет… – девушка выгнула спину от неожиданной боли, пронзившей все ее тело, и Пирс, воспользовавшись моментом, поймал её губы, ловя ртом её стоны.

Больше он не намерен был останавливаться… просто физически не мог! Поэтому, не отрываясь от поцелуя, он продолжал вновь и вновь проникать в удивительно тесный грот.

Её мысли спутались. Там где только что было удовольствие, теперь осталась лишь боль. Саднящее ощущение между ног отрезвило её. Ей хотелось вырваться и убежать. Боль и унижение, вот что сейчас овладело её телом. А ведь она осознано отдала ему себя. Но почему-то смела надеяться, что он не причинит ей вреда. Почему же тогда так больно? Дело сделано: подстилка капитана – её конечная цель пребывания на корабле, разве должен он сдерживаться и щадить ее теперь? Слезы потекли по вискам, затекая в уши, раздражая ещё сильнее. Поцелуй вдруг прервался:

– Я же предоставил тебе выбор, – прорычал Пирс, ощутив вдруг, как его чистейшее наслаждение стало изрядно разбавляться гневом на ее реакцию, – и ты сама приняла решение. Тогда какого черта опять ревешь? – он не прерывал глубоких толчков, которые с каждым его словом становились все жёстче, – я проявил достаточно терпения… А нужно было, видимо, оттрахать тебя, как портовую суку, – тяжёлая ладонь легла на её горло, и капитан выпрямился, ускоряя темп. Свободной рукой он до боли сжимал её бедро, с силой вбивая свой член в нежное тело.

Не смотря на неё. Это было ещё большим унижением для Элли. Будто она вдруг стала ему противна.

– Нет, пожалуйста… – шептала она сдавленно.

– Хватит! – «Она снова заставляет меня чувствовать себя чудовищем!» – озлобленные мысли бились в его затуманенном разуме, – «Зачем вешалась на меня? К чему это представление?» – с каждой новой раздражающей мыслью он снова и снова погружался в неё, – «Вздумала играть со мной!» – её слезы уязвляли его гордость, вызывали разочарование, – «ну уж нет!»

Из разъярённых мыслей его вдруг вышиб стон, отозвавшийся вибрацией в ладони, сжимавшей хрупкую шею. Он перевёл глаза на свою балерину и, чуть было не остановился от изумления: девушка, запрокинув голову, хватала ртом воздух, выгибая спину в экстазе… Её бёдра едва заметно подавались ему на встречу…

– Что же ты делаешь? – едва слышно проговорил он, поражаясь, как быстро меняется её настроение, едва сдерживаясь от представшей его взору картины, – «как бы я не был ей противен, но она не в состоянии противостоять реакции своего тела…»

Очередной стон вырвался из прекрасного рта, и Пирс задохнулся от нахлынувших ощущений, все больше ускоряя темп.

– Нет, нет… – стонала она, все ещё стараясь сопротивляться волнам наслаждения.

Но теперь даже её слабые протесты не могли отвлечь Пирса. Он видел, как противоречило нежное тело ее словам: изо рта вырывались невнятные стоны, спина выгибалась ему навстречу, подставляя изголодавшемуся взгляду капитана обнаженную грудь…

– Нет… – стонала она, – нет…

Он ощутил, как по ее телу пробежала легкая дрожь, соски набухли, подкупая его своей соблазнительностью. Пирс прихватил один из них губами и втянул в рот. Ещё один стон, и… словно в конвульсии она стала подаваться вперёд, бессознательно целуя его шею.

Сейчас здесь была не обиженная Элли и уязвлённый Пирс, сейчас они вдруг стали единым целым, энергетическим комом чистого экстаза…

Он собирался трахать ее, пока она не станет молить о пощаде, за то, что каждый раз заставляет его чувствовать себя уязвимым, за то, что он не равнодушен к ее слезам, за то, что не желает быть лишь ночным кошмаром для своей балерины, и за то, что использует его в своих целях, играет с ним, заставляя надеяться на нечто невозможное. Он мог бы продолжать бесконечно… с любой другой, пожалуй…

Сейчас, чувствуя ее сокращения на своём члене, Пирс вдруг ощутил давно забытые волны удовольствия… Он сгрёб в охапку обмякшую девушку и, не в силах сдержать стон, излился в неё…