Копия моего мужа - Ольга Джокер

— Расставь ноги, — командует Рустам.

Я покорно раздвигаю ноги, цепляюсь пальцами в его плечи, чтобы не упасть и резко вздрагиваю, когда его пальцы гладят меня сквозь влажное белье. Стоны сами вырываются из груди. Сдерживать себя не получается, особенно когда слышится громкий хруст ткани, и я понимаю, что трусиков на мне больше нет. Они не подлежат восстановлению и безжизненно опадают на пол.

Тахиров грубо вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю от помеси боли и удовольствия. Мои крики совсем его не останавливают, а только раззадоривают — он ускоряется, растирает липкую обильную влагу между складок, вновь в меня проникает и усмехается.

— За этим сюда пришла, а? За удовольствием?

Его пальцы во мне, грубые ласки и низкий глубокий голос не дают ответить и слова. Мне бы возразить, возмутиться, накричать. Да только кому я совру? Я встаю на носочки, тянусь к нему, обвиваю руками его шею и тихо ною от собственной беспомощности. Мои губы сами находят и целуют крупную вену у него на ключице, пробуют его кожу на вкус. Запахи смешиваются и кажется, что я вся пропитываюсь им.

Он прижимает пальцы, покрытые моей влагой к клитору и слегка на него надавливает, отчего мой мир рассыпается на сотню осколков. Тело содрогается от желаемого удовольствия и разрядки, проходит по венам и артериям, по каждой клеточке моего тела. Изо рта вырывается громкий стон, я цепляюсь в его сильные плечи ногтями и кусаю за кожу зубами.

— Да… Да… Да, Тим! — тяжело дышу и обмякаю в его руках.

Спустя несколько секунд, когда мой мозг наконец начинает соображать, я понимаю, что именно сказала. Я назвала Рустама именем его брата. Брата, которого он ненавидит и презирает, а я — очень сильно люблю.

Боясь шелохнуться и увидеть в его глазах разочарование я так и стою, прижавшись к нему. От меня не укрывается тот факт, что его возбужденный член упирается мне в живот и мне льстит, что он хочет меня тоже.

— Уходи, — произносит наконец Тахиров.

— Но…

— Уходи, я сказал. Уходи, Лера.

Он несколько раз несильно ударяет меня ладонью по ягодицам, чтобы я начала шевелиться. И я отступаю. Делаю два шага назад, опустив глаза в пол и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направляюсь к двери на подкашивающихся ногах.

Опускаю платье вниз, скрывая обнаженные бедра, поправляю бретели, надеваю лифчик на грудь. Касаюсь рукой холодного метала ручки и дергаю в разные стороны, но она, как назло, совершенно не поддается. Раз, другой, третий.

— Я не могу открыть дверь, — произношу истеричным голосом.

— Не можешь или не хочешь? — слышу его тяжелые шаги за спиной и чувствую, как у меня пересыхает в горле.

Он опять рядом, вновь близко. Тахиров Рустам, не Тимур. Но желание от этого не уменьшается. Становится сильнее и ярче, особенно когда его внушительная эрекция упирается мне в спину. Он кладёт свою руку на мою и с силой надавливает на ручку. Мне больно, я чувствую, как хрустят мои костяшки, поэтому незаметно кривлюсь от неприятных ощущений.

— Всего лишь нужно надавить сильнее, Лера, — слышу его тяжелое дыхание себе в макушку.

— Мы так и не поговорили, — вспоминаю, что пришла сюда вовсе не для оргазма.

Но бонусом получила его.

— Завтра. Сегодня я слишком устал, чтобы с тобой разговаривать, — он добивает меня и опускает дверную ручку ещё ниже, сдавливая под собой мою руку.

В лицо дует прохладный воздух, и я понимаю, что температурный режим накален до придела только в комнате Рустама. За её пределами можно дышать спокойно. Тахиров отпускает свою руку, отступает от меня на несколько шагов назад и дает мне желанную свободу. Только оказавшись в пустом коридоре, где вокруг ни души, я понимаю, что этой свободы мне и не надо.