Беременная от моего друга - Ольга Джокер

— Валерия, твоя помощница, — уточняет Альбина. — Признавалась тебе в любви и говорила, что быть без тебя не может. Я бы, возможно, стерпела её признания, если бы не увидела вас лично. Ты привез её и ребенка в платную лабораторию. Я тогда смотрела на вас со стороны и ревностно думала, что вы неплохо смотритесь. И она, в отличии от меня, ещё сможет родить тебе однажды ребёнка. Потом я увидела, как она поцеловала тебя. В щеку, правда, но для меня это не имело значения. Ты предал меня и предал Полину и ещё одного твоего предательства я больше не вынесу.

От злости закидываю голову к потолку. Из ушей разве что пар не валит. Нервно бью кулаком о стену, до кровавых ссадин на костяшках. Разворачиваюсь к Альбине спиной, с силой бью ногой по журнальному столику. Бумаги тут же летят на пол, у столика ножка отваливается.

Кудряшова закрывает рот рукой, в дверь палаты громко стучат.

— Всё в норме, оставьте меня! — кажется, от палаты тут же отходят. — И ты, увидев это ничего мне не сказала, Альбин? Просто молча сказала, что разлюбила и поэтому ушла?

Перевожу на неё взгляд, вижу, что Альбина согласно кивает.

— Блядство! Я никогда не трахал Леру! Никогда! Могу привезти тебе её лично, и она подтвердит мои слова, — Кудряшова закрывает глаза и пытается удержать выступившие слёзы. — Сообщения от неё были, но если ты не видела, то я никогда на них не отвечал. Возил в поликлинику её ребёнка, потому что тот был болен ДЦП, а машина Валерии была в автомастерской. Поцелуй в щёку… да это, мать твою, было просто в знак благодарности. Спонтанность, которую я обычно пресекал, а при первой же возможности перевел Леру на работу в компанию к Васнецову.

— Но Рома сказал… — она глубоко втягивает в себя воздух. — Он подтвердил, что между вами отношения. Говорил, что ты лично рассказывал ему в каких позах трахал свою помощницу.

Её голос тоже срывается на крик и теперь я чётко вижу, что она плачет. Подхожу к ней ближе, вытираю пальцами выступившие слёзы, опять целую, чувствуя её напряжение. Сжимаю пальцами её ягодицы, вжимаю в стену и по-собственнически пробираюсь языком в её рот. Хочу её сильно и до безумства. Хочу пометить и сделать её своей. Хочу, чтобы на каждом участке её бархатной кожи стояли мои метки.

Подхватываю её руками за бедра, упираю в стену и развожу ноги в стороны. Одной рукой расстегиваю ширинку и, достав эрегированный член, приближаю к её входу.

Кудряшова мокрая и тихо стонет, когда я размазываю её влагу вверх и вниз. Когда ласкаю клитор головкой, закусывает нижнюю губу и впервые поднимает на меня замутненный взгляд.

— Я трахал только тебя, Альбина. И дальше буду трахать. Часто, долго, когда захочу, слышишь меня… Пальцем ему не позволю тебя коснуться. Ты только моя.

Она коротко вскрикивает, когда я вхожу в неё до упора. Когда насаживаю на себя и несдержанно вбиваюсь, чувствуя, как узко мой член сжимают стенки её влагалища. Опускаю взгляд вниз, потому что хочу смотреть какая она там нежная, как идеально выбрита и подходит только мне, потому что создана для меня.

Почти не чувствую боли в области швов, плевать я на них хотел.

В палате раздаются влажные звуки. Шлепки, которые возбуждают и заводят всё больше и больше. Её стоны мне на ухо и острые ногти, которые даже сквозь футболку царапают спину. Вбиваюсь в неё чаще, глубже, выбивая из неё крики. Закрываю её рот своим, потому что в больнице картонные стены и нас могут услышать.

Кудряшова резко выгибается и сильнее вдавливает наманикюренные ноготки в мои плечи. Члену становится в ней теснее, и я понимаю, что она вот-вот кончит. Вспоминаю, как она делала это раньше — приоткрывала пухлый рот буквой О, до крови губы кусала и мелко в моих руках сотрясалась. Внутри меня появляется чувство ностальгии, потому что сейчас она делает это точно так же.

Мой финал наступает тут же, следом. Достаю из неё член весь в её влаге и кончаю на её промежность, собой помечая.

Мы тяжело дышим, я осторожно ставлю Кудряшову на пол и прохожу по палате в поисках салфеток. Несмотря на разрядку мне хочется её еще — эгоистично и долго трахать.

Альбина стоит словно фарфоровая кукла — красивая, обездвиженная, когда я её вытираю. После того, как убираю с неё свои следы, она поправляет белье, одергивает вниз платье и короткий халатик. Приглаживает взъерошенные волосы и направляется на выход из палаты.

— Я всё ему скажу. Завтра же. Только выберу удачный момент, — произносит тихим голосом, когда открывает дверь.

Я ничего не отвечаю. Знаю, что, несмотря ни на что, она принадлежит мне по праву и обязательно будет моей, чего бы мне это не стоило.

