Встретимся в загсе! - Амелия Борн

На следующий день на работу я решила не выходить. И вообще подумывала о том, чтобы уволиться ко всем чертям.

Ужас от открывшейся правды был таким всеобъемлющим, что я не представляла, как совладать со знанием, что Эрос - это и есть Соколовский.

Но и это было не таким уж кошмарным в сравнении с тем, что сказал мне Руслан перед моим побегом.

Нет, я вполне допускала мысль, что он может сомневаться в своем отцовстве... Вполне. Если бы не тон, которым он вопросил меня, зачат ли мой малыш от него.

Я забыл уточнить!

Он так и сказал. Как будто речь шла о покупке спагетти в магазине. Или о закончившемся некстати сахаре.

Дорогая, я тут кое-что забыл. Ты говорила, что нам к столу нужен хлеб, или нет?

Зайдя в квартиру, я захлопнула за собой дверь и заперла ее на все замки. В холодильнике лежали продукты, которых должно было хватить на какое-то время, а большего мне было и не нужно. Я собиралась пробыть несколько дней дома, и надеялась, что мне не придется держать оборону, когда сюда заявится босс!

Разумеется, уже через пару часов мне начала названивать Ульяна. Я не собиралась делать из сегодняшнего дня тайну. По крайней мере, с ней, ведь именно Уля была свидетельницей всего, что происходило между мною и Эросом.

- Рассказывай срочно! - велела она, когда я взяла трубку.

Присев на диван, потерла переносицу пальцами и ответила:

- Бог любви приехал.

- Ну? И кто это был?

Этот момент я успела обдумать трижды, в результате чего пришла к выводу, что скрывать ничего от Ули не стану. Так или иначе весть о моей беременности, или же о том, что выйду замуж за шефа (если выйду, точнее), распространится по офису, когда для этого настанет время. Но подруга заслуживала узнать об этом первой.

- Это был Соколовский, - выдохнула я.

- Чтооооо?

Я почувствовала, в каком ужасе Ульяна. Наверно, я и сама испытывала то же самое, но уже начала привыкать к мысли о том, кто же скрывался за маской Эроса.

- Да. Ты все поняла верно, - ответила Уле.

- Погоди... мне кажется, ты меня разыгрываешь. Сейчас... я должна выпить.

Я расслышала, как Ульяна открывает шкафчик, после чего что-то куда-то льется.

- Все! Выпила. Давай дальше, - велела подруга.

- Нет никакого дальше, - устало откликнулась я. - За маской Эроса был босс. Наверно прибыл на ту вечеринку, чтобы внедриться в коллектив. Ну и... вот.

- Так. Хорошо. А чем у вас-то все завершилось?

Я задумалась. Слово "завершилось" мне не нравилось напрочь, но оно, как нельзя кстати, обрисовывало ситуацию, в которой мы с Соколовским оказались.

- Пока мы подали заявление. Нас распишут через месяц и неделю. Большего сказать не могу, - откликнулась я.

- Понятно. И шеф же в курсе, что ты от него беременна? - поинтересовалась Ульяна.

- Как ты помнишь - да, - откликнулась я, живо припоминая, как меня вырвало на пиджак босса. - Уль, прости, я очень хочу отдохнуть, - сказала подруге, и прежде чем она ответила хоть что-то, отключила телефон.

На следующий день я проснулась ближе к полудню. И только оттого, что в дверь зазвонили, хотя причиной пробуждения должна была стать совесть. Но она дремала. И я бы подремала еще, если бы не пришлось подпрыгивать с постели и идти в прихожую.

Я ожидала увидеть за дверью Ульяну, босса, Лиану... даже Миронова, в конце концов, но вместо этого воззрилась на... свою маму. Она что, сговорилась со вселенной, чтобы меня окончательно допечь?

С родительницей у меня были не особо теплые отношения. Она всю жизнь была скорее увлечена собой, чем своим единственным ребенком (я о себе, если что), потому у нас не было ни единого повода нормально взаимодействовать.

- Я так и знала, что ты себя запустишь! - воскликнула она, входя в прихожую, когда я ей все же открыла.

Мама вручила мне крохотную собачку, поставила на пол сумку и махнула кому-то, кого я не сразу разглядела в общем коридоре.

- Заносите! - велела она.

И моя прихожая мигом превратилась в склад маминых чемоданов в количестве шести штук. Ой-ой! Кажется, она здесь надолго.

- Мам... мы не разместим столько багажа в моей квартире, - произнесла я, кивая на привезенные вещи.

- И не нужно ничего размещать, - откликнулась мама и, заперев за носильщиками дверь, объявила: - Я буду жить в хорошей гостинице. Вещи увезу уже сегодня.

Она забрала у меня собаку, чмокнула ее в нос и, опустив на пол, добавила:

- Идем. Сделаешь мне кофе и расскажешь, как ты живешь.

Только этого мне и не хватало. Поведать маме о том, что со мной приключилось? Нет, вряд ли ей стоит знать об этом сейчас. Но наступит время, когда все же придется ошарашить родительницу тем, что скоро она станет бабушкой. У меня едва нервный смешок изо рта не вырвался, когда представила выражение маминого лица, которое непременно будет, когда она узнает о предстоящем рождении внука.

- Ты просто в гости или по делу? - поинтересовалась я, когда мы устроились на кухне с чашками кофе.

- И в гости, и по делу. Хочу попробовать уколы красоты в одной из местных клиник.

Мама всегда была помешана на этом, и сейчас выглядела, наверно, даже моложе, чем я.

- Хорошо, попробуй, - откликнулась я.

- Тебе бы тоже не помешало. Выглядишь паршиво.

Ну, спасибо. Прекрасный комплимент от матери, которую я вижу раз в три года.

- Спасибо, мама, но я как-нибудь обойдусь без этого.

- Зря, - подернула она плечами. - Годы идут, Вера, а тебе еще замуж выходить.

Ага... через месяц, - подумала я, но вслух говорить ничего не стала.

- Успею. И замуж, и на уколы. И внуков тебе нарожать, - сказала я и посмотрела на мать с интересом.

И увидела то, чего, собственно говоря, и ожидала. Мама побледнела и замотала головой.