Секс (не) помеха дружбе - Ронни Траумер

Сидим в нашей кафешке «Малибу», едим пиццу.

— Ты как здесь? — спрашиваю его я.

— Приехал забрать один документ из института, — отвечает он, глядя перед собой. — Ты когда уезжаешь?

— Завтра, — что-то мне грустно стало.

— Уже завтра? — удивился Дима.

— Завтра Миша отвезёт меня к родителям на неделю…

— Миша… — перебивает он с усмешкой.

Я смотрю на него и продолжаю, игнорируя это.

— …потом лечу в Англию, — продолжаю я, — пока познакомлюсь с городом, с вузом, и оформляться надо. Ты когда?

— Я через две недели лечу.

Это, наверное, первый раз, когда мы вот так сидели вдвоём в кафе, просто разговаривали о всяком. Он проводил меня до общежития, и возле ворот мы просто молча смотрели друг на друга в полной тишине.

— Я, наверное… — начинаю я, но в один шаг он преодолевает расстояние между нами, и его губы накрывают мои. Я его отталкиваю…

— Ты чего? — спрашиваю я, он молчит.

Молчит и просто смотрит на меня. Я смотрю в его глаза и, понимая, что мы видимся в последний раз, бросаюсь ему на шею и впиваюсь в его губы. Он перехватил инициативу, стиснул меня в объятиях, буквально вдавливая в себя. Не знаю, сколько времени мы обнимались и целовались у ворот моего общежития, как подростки. В какой-то момент он останавливается.

— Ко мне? — спрашивает он.

Я просто киваю, кусая губу и чувствуя, как низ живота наполняется тяжестью от предвкушения.

Через полчаса мы уже входим в его квартиру…

— А ты что, ещё живёшь здесь? — спрашиваю я.

— Нет, я просто взял ключ у соседа, они мою бывшую комнату ещё не сдали, — отвечает он и, взяв меня за руку, тянет по коридору в комнату.

В этой комнате столько воспоминаний, но сейчас тут всё не так, никаких его вещей, ни одной фотографии, всё так пусто, прямо как в моей душе. Он принёс откуда-то чистые простыни, мы застелили постель вместе… вместе. Я что-то так волнуюсь, как в первый раз.

— Всё нормально? — спрашивает он тихо.

— Да, да, конечно, — ещё тише отвечаю я.

Он убирает мне волосы за ухо и, беря меня за голову, очень нежно целует в щеку, потом в другую. Он такой трепетный и мягкий, что я сейчас заплачу. Поднимает меня так, что я оказываюсь на его бёдрах, и, целуя, несёт к кровати, медленно опускает и снимает с меня футболку. Я кусаю его нежно за нижнюю губу, а он вздыхает от наслаждения, снимаю с него футболку и начинаю спускать его спортивные шорты, он поднимается, чтобы мне было легче снять их с него, и я вижу, что он полностью готов. Кладёт меня на спину и снимает с меня шорты, поднимает обратно и снимает бюстгальтер, кусает мою грудь, держа её одной рукой.

Я от напряжения и предвкушения уже вспотела, как грешница в церкви. Второй рукой он стягивает с меня трусы и раздвигает мне ноги, я чувствую его твёрдый член между ног, он не торопится входить, а я уже изнываю от желания. Мы продолжаем целовать друг друга и просто наслаждаться прикосновениями. И когда он наконец входит в меня, выбивая весь воздух из груди, я понимаю, что только он может подарить мне такое наслаждение, только он может заставить чувствовать себя на седьмом небе от удовольствия, только он может вызвать у меня столько эмоций. Он сегодня другой, осторожный и нежный, он не устаёт любоваться моим неидеальным голым телом, а я не отрываясь смотрю в его глаза, и он не перестаёт меня целовать, кусать, ласкать.

Когда мы просто лежим, чтобы отдышаться, он вдруг говорит:

— Я тебя никогда не забуду, Саша! — целует меня в лоб и засыпает, а у меня слёзы как у ребёнка текут по щекам от осознания, что это последний раз, последняя встреча, последний шанс почувствовать его так близко.