Виновник завтрашнего дня - Арина Александер

Девушка мельтешила руками, отбивалась и в какой-то момент задела спрятанный за густой шевелюрой оставленный со вчерашнего вечера косяк. Он упал в раковину, и под напором воды моментально расклеился, являя Лёшке свое содержимое.

— Твою ж мать! — охренел, вмиг сообразив, чем тут баловалась золотая молодёжь. Только этого не хватало.

— Иди на х** — фыркнула она, отталкивая от себя, но Лёшка сильнее надавил пахом, вынуждая едва не согнуться пополам.

Сказать, что обалдел — ничего не сказать. Он тут, получается, тревожился, а его ещё шлют прямым текстом. Нармально так.

— Что ж ты творишь, дурёха безмозглая. Хреново живется? — обхватил подбородок пальцами и направил распылитель прямо в рот. — Наркотой балуемся, да?

— Мне плохо-о-о… — пробулькала, захлёбываясь.

Да, он подверг её организм пыткам, но это всё равно бы случилось через несколько часов. Сейчас у него появился шанс доставить её домой не бескостной массой, а вполне себе вменяемой девушкой. Потом ещё спасибо скажет.

В дверях замаячил Седых.

— Не поможет, Лёх. На неё нихрена не действует. Будет спать, как сурок. Проверено.

Гончаров выключил воду и развернул к себе Владу, всматриваясь в пьяное лицо. Только и смог, что добился бессвязной ругани и прокленов, а так, как висела на нем, так и продолжила висеть, наплевав на уготовленную участь.

Набросив на длинные волосы махровое полотенце, тщательно вытер их и, намотав сверху что-то наподобие кокона, подхватил на руки.

— Придержи дверь, — попросил, направляясь к выходу, — и барахло прихвати.

За их процессией семенила пьяненькая Таська и слёзно просила не светиться. Не со зла ведь получилось. Просто накрыло. А так они ни-ни. Вышивают крестиком, читают Толстого, плетут макраме.

Лёшка пытался не реагировать на её треп, продолжая двигаться к машине и попутно давал указания Ваньке. Тот, порой, бросал на него заинтересованный взгляд, начиная кое о чем догадываться, но с вопросами не лез. Потом.

— Вань, организуешь подгон тачки?

— Само собой, — заверил Седых, продолжая наблюдать за поспешными и одновременно уверенными движениями новоиспеченного начальника службы безопасности. Что не говори, а его связь с сестрами была очевидной. Не ускользнули от пристального внимания ни Лёшкина наглость в общении с Викторией Сергеевной, ни искреннее беспокойство за Владу. — Лёх, — окликнул напоследок, тоже переживая за девушку, — как приедешь, не иди через холл. Там справа есть отдельный вход на кухню — через него постарайся прошмыгнуть.

Лёшка усадил Владу на переднее сидение и пристегнул на всякий случай ремнем.

— Понял. И Вань, — выглянул в пушенное окно, взревев двигателем, — кто бы что не спросил, Влада всего лишь приболела, ок? Отравившись… например, суши.

К коттеджу мчался на всех парах. Владка, гадина эдакая, так и не проснулась, навалившись на него с бесстыдной вседозволенностью. Отшвырнув полотенце на заднее сиденье, периодически гладил её волосы, до сих пор пребывая в шоке от увиденного.

— Что ж ты творишь, а? — вздохнул сокрушительно, подъезжая к посёлку. Не двадцатилетнюю девушку видел перед собой, а малявку шестилетнюю. Не мог отделить их друг от друга. Так бывает, когда в памяти отпечатывается один единственный образ и требуется время, чтобы осмыслить: а нет больше той зарёванной девчушки. На её место пришла взрослая, совершеннолетняя, до одури красивая девушка, спускающая свою жизнь в унитаз из-за нежелания быть услышанной и понятой.

Реально расстроился. Владка… она ведь как младшая сестра. Не иначе. Что испытывал к Машке, то и к ней. И то, что у неё не было поддержки от близких людей — жутко бесило. Да он ради своей сестры убил. Замарал руки кровью, стал падшим во всем смыслах. А тут… полнейшее безразличие и пофигизм.

Помня о предупреждении, предусмотрительно объехал коттедж со стороны гостевого домика. Машины Скибинского нигде не было видно, но осмотрительность ещё никому не навредила.

Открыв пассажирскую дверцу, осторожно взял на руки безучастную ношу и направился к боковому входу.

— Мать моя женщина! — встретили его возгласом, стоило переступить порог кухни.

От неожиданности вздрогнул, не зная, как реагировать на представшую перед ним дородную мадам, окруженную характерным ароматом пряных специй.

— Что случилось?

— Да так, — оглянулся назад, переживая, что в любой момент могут спалиться, — небольшая попойка. А вы, случайно, не Семёновна? — Вспомнил, как Седых просил вдруг чего обратиться за помощью к домработнице.

— Ага. А ты, новый начальник охраны, получается? — заметив его кивок, она проскользнула на лестницу и, не обнаружив препятствий, махнула рукой. — Пойдем, уложим бедолагу, пока никто не увидел… Эх, Владка-Владка, — вздохнула горестно, открывая дверь по-девчачьи уютной спальни. — Так и знала, что этим закончится.

— Что вы имеете в виду? — заботливо уложив девушку на кровать, Лёшка присел на край, решим отдышаться. Сердце так и грохотало в груди, не столько от быстрого бега, сколько от мчавшего по венам адреналина. Вся затея могла накрыться медным тазом, стоило Скибинскому проверить записи с камер видеонаблюдения.

— Так собаку её, приблуду, отравили вчера. Щенков должна была на днях привести. А наша-то, сердобольная, близко к сердцу взяла, ревела навзрыд. Предупреждала ведь, не приручай, добром не кончится. Эх-х-х… — вздохнула протяжно, укрывая Владу пледом.

— А кто отравил? — Лёшка смотрел на Владу, на тонкий изгиб бровей, длинные угольные ресницы и никак не мог представить её курящей травку.

— Или свои, или Каземировы, больше некому.

В этот момент Влада шевельнулась, вяло открыла глаза, всматриваясь в застывшие над ней лица, и следом счастливо улыбнулась, сосредоточившись на Гончарове.

— Лёшка-а-а-а, — прошептала заплетающимся языком, — родненький…

— Во дает! — рассмеялась Семёновна, всплеснув руками. — Кому что, а у этой одни парни на уме. Пьянь ты моя бедовая…

Она что-то говорила и говорила, но Влада её не слышала. Даже если бы захотела — не смогла бы. Ей снился такой умопомрачительный сон, что присутствие в нем Семёновны не лезло ни в какие ворота. Так и хотелось отмахнуться, прогоняя настырную. Вечно влезет не во время, что в прошлый раз, что сейчас.

— Лёшка-а-а… — пошатываясь, приподнялась на локте и, подтянувшись к расплывчатому объекту давних мечтаний, уткнулась холодным носом в горячую шею. Затем обняла, обхватив руками спину, и протяжно выдохнула, впитывая в себя сладковато-приторною смесь табака, кожи, и чего-то такого, ещё доселе неизведанного, дикого и одновременно манящего. Такой реальный сон и Лёшка такой… живой, что ли. Сильный, горячий, с трепещущей под губами венкой. Господи-и-и, как же хорошо. — Я так скучала по тебе, — прошептала едва внятно, но он понял. Смог разобрать, застыв на мгновение в кольце её рук, впервые позабыв, как дышать. — Так скучала… Только не исчезай, хорошо? Будь рядом. Мне без тебя так плохо.