Стечение обстоятельств - Алина Аркади

Мы? Кто эти мы? И почему они недовольны? Именно сейчас становится тревожно за папу, который столкнулся с большими проблемами и, вероятно, их решением являюсь я.

‒ Стараюсь, как могу. Нельзя заставить человека сделать то, чего он делать не желает! ‒ Папа повышает голос, и я слышу удар по столу.

‒ Можно. Заставить можно любого, главное потянуть за нужные ниточки, Демьян. Так что тяни, ‒ голос женщины становится громче и увереннее. ‒ У тебя осталось не так много времени.

Слышу уверенные шаги в направлении выхода и тут же срываюсь с места, юркнув в нишу под лестницей. Вера проносится вихрем, разрывая тишину ударами каблуков и поднимается наверх. Ещё через минуту слышу, как щёлкает замок двери в их с отцом спальню и тут же в кабинете раздаётся грохот, звуки бьющегося стекла и отборный мат. Отец злится, впервые на моей памяти настолько сильно, что в стену летят какие-либо предметы.

Погружённая в собственные переживания, я совсем не замечала, что вокруг происходит что-то, пока не поддающееся моему объяснению. Отношения отца с женой дали трещину и, видимо, достаточно глубокую, если их разговоры выглядят, скорее, как деловая беседа неприятных друг другу партнёров. Отец покидает кабинет через десять минут, но проходит в гостевую спальню, плотно закрыв за собой дверь. И давно они живут отдельно? Раньше я не вдавалась в подробности интимных отношений своего родителя, предпочитая оставаться в неведении.

Убедившись, что все разошлись по своим комнатам, поднимаюсь наверх, но чувствую, как на плечо ложится чья-то ладонь.

‒ Привет, сестричка, ‒ щебет Катя, ‒ подслушивала? Ай-яй-яй, нехорошо.

‒ Не имею привычки лезть не в своё дело. В отличие от некоторых, ‒ хмыкаю, намекая, что буквально пару лет назад Катюша ползала около моей двери, чтобы уловить каждое слово при разговорах с Настей. ‒ И тебе не советую.

‒ Живу, как хочу. Это ты у нас под пожизненным домашним арестом.

‒ Он закончится ровно в тот момент, когда я выйду замуж.

‒ А тебе кто-то предложение сделал? Что-то не припомню, ‒ хмыкает и глаза девушки сужаются, становясь тонкими щёлочками. ‒ А вот мне сделали, ‒ губы растягиваются в улыбке. Катя ждёт моей реакции, которая может быть только феерически-радостной, потому что это означает только одно ‒ она уедет из этого дома. Одну Веру я как-нибудь переварю.

‒ Поздравляю, ‒ произношу сухо, и следую дальше по коридору.

‒ Не спросишь кто? Твой бывший жених.

Резко притормаживаю и готова вдвойне ликовать, а точнее, скакать до потолка, радуясь, что избавилась от навязанного брака.

‒ Тогда, ‒ поворачиваюсь, чтобы столкнуться с ней взглядами, ‒ мои поздравления и искренние пожелания счастья. Совет да любовь, дорогая сестрёнка!

И если бы только Катя знала, насколько приятной оказалась новость о её скором браке с Евдокимовым!

‒ У меня будет самое пышное и дорогое платье! Слышишь? А не та безликая тряпка, что была на тебе в день свадьбы…

‒ Слышу, слышу… ‒ бурчу под нос, удаляясь как можно быстрее. ‒ Хоть мешок на себя натяни. Мне всё равно…

Сердце пускается вскачь от осознания слов Кати. На моей шее, словно удавку ослабили, позволив вдохнуть полной грудью. Тут же закидываю номер Олега в чёрный список, и удаляю переписку с непрочитанными сообщениями ‒ туда ему и дорога. Меня не радует, что Евдокимов всё же станет мне родственником через сводную сестру, но его короткие визиты в этот дом я уж как-нибудь потерплю.

Мыслями вновь возвращаюсь к услышанному разговору, пока не понимая о чём конкретно говорила Вера. Но отношения между супругами испортились однозначно, о чём свидетельствует проживание в разных спальнях, и даже на разных этажах. Спрашивать отца бессмысленно. Даже после развода с мамой, он редко упоминал истинные причины расставания, уводя разговор в другой русло. Нужно подобраться к Вере и выведать истинное положение вещей. Она болтлива и часто не контролирует слова, вылетающие изо рта.

Определив для себя дальнейший план действий, пишу Насти о проблемах Ильи и пошатнувшемся здоровье его мамы. Не думаю, что Глеб соврал отцу ‒ такими вещами не шутят. Ещё долго переписываемся с подругой, обсуждая моего предыдущего водителя и новость о замужестве Кати. Специально не звоню Насте, опасаясь, что сводная сестрица, не стыдясь будет подслушивать под дверью.

Долго ворочаюсь в попытках уснуть. Но усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон с мыслями о Глебе и своём глупом поведении, когда так открыто выпрашивала ласку у хамоватого блондина…

***

‒ Доброе утро, ‒ произношу почти официально и сдержанно, усаживаясь на заднем сидении автомобиля. ‒ За Настей не поедем. Она всё ещё плохо себя чувствует. Вечером к ней заеду.

‒ Не стоит сейчас навещать подругу. Заразишься.

‒ С чего вдруг такая забота обо мне? ‒ хмыкаю, не отрываясь от отца, провожающего взглядом отъезжающий автомобиль.

‒ Не о тебе. О себе.

‒ А ты близко не приближайся, и никакая зараза на тебя не перекинется. Хотя, ‒ закатываю глаза, ‒ зараза к заразе не пристаёт.

‒ Снова нарываешься, Котёнок, ‒ цокает Глеб и качает головой. ‒ Накажу.

‒ Бессмысленные обещания, не имеющие последствий, ‒ хмыкаю, безразлично пожимая плечами. Сама не знаю, зачем цепляю Глеба в попытке вывести на эмоции.

‒ Проверять не советую, ‒ кривит губы в самодовольной усмешке.

‒ И не планировала.

‒ Сейчас или вообще?

‒ Никогда, ‒ недовольно фыркаю, вспоминая, как вчера Глеб холодно отнёсся к моей ласке.

‒ Вчера ты вела себя по-другому.

‒ Я девочка, имею право передумать в любой момент. Теперь я хочу другого, ‒ говорю, отвернувшись от Глеба. Разглядываю одногруппников, которые толпятся у входа института. Дорога пролетела незаметно за обменом взаимными колкостями.

‒ Его что ли?

‒ Что?

‒ Его хочешь? ‒ Глеб тычет пальцем в Кирилла, нетерпеливо ожидающего меня возле машины.

‒ Он просто друг… Да и вообще, какая тебе разница! ‒ Завожусь в секунду. ‒ Я же не уточняю, кого и когда хочешь ты.

‒ Арина, ‒ резкий выпад вперёд и большая ладонь обхватывает мой затылок, притягивая, ‒ ещё раз он к тебе прикоснётся, сломаю руку. Его увечья будут на твоей совести.

‒ Ты не имеешь права мне указывать.

‒ Имею. В договоре, который заключил твой отец, чётко прописано ‒ посторонних не подпускать, не допускать прикосновений.