Притворись моей - Александра Салиева

– Если ты об этом поцелуе, то это – мой поцелуй, Дюймовочка, – тихонько произносит мужчина мне в губы, до сих пор прижимая к себе. – А я жду – твой. Понимаешь разницу?

Снова теряюсь. Между мыслью о том, каким бы образом послать наследника «Галеон» с его очередным мозговыносным заскоком, и тем, как бы поскорее закрыть неудобную тему.

Но потом…

А почему, собственно, нет?

Думает, мне слабо́?

Испытывает меня?

Да пожалуйста!

– Сам сказал: иногда я умею делать правильные выводы, – припоминаю сказанное им самим не столь давно.

Ответной реакции не жду. Не нужна она мне. Всё, что необходимо – обхватить широкие сильные плечи обеими ладонями, приподняться повыше, самой прижаться губами к чужим губам, ощутить их вкус с ноткой никотина, и… утонуть, пропасть в новой волне тепла, что накрывает с головой, подобно круговороту, из которого не так уж и легко выбраться.

Ноги становятся ватными. Остаюсь в вертикальном положении лишь благодаря объятиям Глеба. И далеко не сразу прихожу в себя, разорвав контакт наших губ.

– Такой? – спрашиваю тихо. – Мой. Поцелуй.

Мужчина не отвечает. Смотрит на меня пронзительным взором, по-прежнему крепко прижимая к себе. Шумно дышит. Каждый его новый вздох я ощущаю собственной грудью. Больше мне нечего сказать. Тоже молчу.

Сколько бы так простояли…

Неизвестно.

Если бы не…

– Доброе утро, Глеб Михайлович! – возвращает к реальности голос со стороны. – Варвара Андреевна, – кивает подходящая к нам Лиза.

Моё лицо невольно вытягивается в удивлении. Прежде секретарь финансового директора ни разу столь фамильярно ко мне не обращалась. Но она никак не реагирует. Делает лицо «кирпичом», сосредоточившись на Филатове.

– Виталий Леонидович вас ждёт, да-да, – по-новой кивает девушка, натянув мега-жизнерадостную улыбку. – Чай, кофе? Свежевыжатый сок? Ещё что-нибудь? – щебечет следом, позабыв о моём существовании.

Внутренности сжимает вспыхнувшей обидой, пополам с досадой. Нет, я в принципе привыкла, что меня не замечают, и по большей части сама же стремилась к тому, чтоб так оно и было. Но Лиза… Одариваю её вопросительно-осуждающим взглядом. Хотя и это ничем особо не помогает. Глеба и его прицеп в моём лице провожают внутрь здания, вдоль холла, к лифтам, заботливо нажимают кнопочку нужного этажа, да с такой расторопностью, словно у нас самих руки отсохнут сделать это самостоятельно.

На её вопросы о напитках, к слову, Глеб не отвечает, только лениво-небрежно отмахивается свободной рукой. Другой ладонью крепко сжимает мою, тащит за собой, как на буксире, словно сбегу, когда отпустит. И если поначалу я решаю, что вся ситуация в целом выглядит весьма неловко, то после того, как мы переступаем порог кабинета моего бывшего шефа, это чувство лишь обостряется.

– Доброе утро, – слышу я первым делом приветственное.

Нет, не от Быкова. От… Веры. Самого хозяина помещения тоже нет. Зато девушка разваливается в кресле для посетителей, как у себя дома, со странной-снисходительной насмешкой наблюдая за тем, как мы входим.

– Какого чёрта ты тут забыла? – как отражение моих мыслей, интересуется Глеб.

Хотя он, в отличие от меня, не кажется удивлённым самой возможности её присутствия в данном месте.

– Твой отец задерживается, – безразлично пожимает плечами блондинка. – Жду его.

Сегодня на ней узкий приталенный пиджак и брюки свободного кроя: образ не настолько легкомысленный, как вчерашним вечером. Смотрит – словно хищница, вышедшая на охоту. Никакого томного кокетства в голосе.

В общем, не так проста, как кажется поначалу…

– Твой отец тоже приедет? – удивляюсь больше прежнего, развернувшись к Глебу.

На кой чёрт?!

По всей видимости, последняя моя мысль весьма красноречиво отражается на моём лице…

– Конечно, – охотно кивает Вера. – После того, что вы двое, – показательно выделяет, ткнув в обоих указательным пальцем, – устроили вчера на парковке, Миша был вынужден смягчить гнев Вити, – смотрит с исключительным осуждением. – Так что сегодня мы все вместе снова покушаем и поболтаем. И вы двое принесёте свои извинения за его разбитый авто, – ставит перед фактом, после чего сосредотачивается на своих ноготках, продолжая будто невзначай: – Заодно, дорогой, расскажешь своему папе, куда этим утром делись двадцать миллионов с твоего счёта.

Лично у меня враз пересыхает в горле. Но Глеб – само спокойствие. Он не торопится отчитываться и оправдываться за непредвиденные расходы. Неспешно проходит дальше, усаживается напротив Веры, усаживая и меня… к себе на колени! При этим первая же попытка моего сопротивления безжалостно подавлена, так что я вынуждена оставаться в столь откровенном положении, делая вид, словно всех всё устраивает.

– Ты правильно сказала: с моего счёта, – обозначает Филатов-младший, притягивая к краю стола с нашей стороны лист бумаги и ручку. – Пиши, у нас ещё полно дел, – бросает мне как бы между прочим. – Ни у одного из вас я не стану спрашивать, как распоряжаться своими средствами, – продолжает опять для блондинки.

Я почти слышу скрежет её зубов, исполненный чистейшим негодованием. Хотя стойко делаю вид, что не обращаю на неё никакого внимания, послушно выводя ручкой требуемый текст. Успеваю заполнить шапку заявления и написать само слово «Заявление», когда наступившую тишину заполняет новое снисходительно-ленивое от наследника «Галеон»:

– Но если тебе так любопытно, то я заказал подарок для своей девушки. Можешь передать отцу прямо сейчас, раз уж так припекает.

Если при упоминании о снятии денежных средств я начинаю нервничать по поводу того, как он это обозначит для своей семьи, то теперь, когда он прямо говорит, что деньги ушли мне…

И почему двадцать?!

– Подарок. На двадцать миллионов? – протягивает Вера.

Теперь не просто рассматривает – препарирует, визуально разделяя меня на части. Подозреваю, первым делом отделив голову.

– Почему нет? Если она того стоит.

Становится совсем неудобно. Дописываю заявление об увольнении за считанные секунды, лишь бы поскорее свалить отсюда. Жаль, это не особо спасает от дальнейшего. Быков входит в кабинет, едва я заканчиваю. Он не один. Филатов-старший задорно смеётся на какую-то шутку моего бывшего шефа. Однако всё веселье стирается с его лица в один момент, как только он замечает меня и Глеба. А моя новая попытка встать с чужих колен опять терпит фиаско.

– Рад, что пришли пораньше, – определённо врёт Михаил.

Виталий Леонидович лицемерит куда лучше, он цепляет радушную улыбку, здоровается сразу со всеми, а потом проходит к своему креслу. Усаживаться в него не спешит, опирается локтём о спинку, сканируя меня цепким взором.