Зов Ночи - Виктория Крэйн

— Скоро рассвет… — Дан подошел к окну и раскрыл его.

Запахи леса тут же ворвались в комнату, заполняя ее свежим ночным воздухом.

— Как ты его раскрыл? Я не смогла, — изумленно приподняла голову с подушки Ника.

— Ну, оно было не просто закрыто. Для меня в этом замке преград нет.

— Дан? — немного помолчав, позвала его Ника.

— Что? — он, не оборачиваясь, вдыхал запахи листвы.

— Иди ко мне…

Ника откинула одеяло. Дан медленно повернулся.

— Это твое решение?

— Это мое желание, Дан, — она вздохнула. — Ты ведь все равно знал, что иначе я не решу?

— Знал, — просто ответил он.

— У меня выбор не велик. Просто смерть и смерть легкая, ради того, кто мне дорог.

Дан вздрогнул. Перед его мысленным взором возникло другое лицо, очень похожее на это, говорящее почти те же самые слова.

— Я выбираю легкую смерть, — продолжала Ника, не замечая его реакции. — Но только пообещай мне…

— Все, что хочешь, девочка.

— Пообещай мне, что убьешь меня ты. Я хочу умереть в твоих объятиях. От твоей руки или от твоих укусов, даря тебе свою кровь и тепло. Только тебе, только ради тебя.

Дан в ужасе смотрел на губы, с которых срывались слова, что повторяла, заклиная, тысячу лет назад Керин-Энн.

— Дан? — озабоченно окликнула его Ника. — Что случилось? У тебя сейчас было такое лицо…

— Это я могу пообещать тебе, девочка. Ты умрешь от моей руки. Никто не дотронется до тебя, кроме меня.

— Вот и славно. Ну так что, ты идешь? — Ника все еще держала приоткрытым одеяло.

Дан вернулся из воспоминаний и, быстро скинув с себя одежду, нырнул под Никино одеяло.

Девушка прильнула к нему всем телом. Дан обнял ее, нежась в ее объятиях, купаясь в ее человеческом тепле.

— В ночь перед жертвоприношением я должна получить последнее смертное наслаждение, так? — она прижалась губами к его губам.

— Именно так, — Дан обхватил губами ее губы и начал целовать глубоко и страстно.

— Так дай же мне это наслаждение. Люби меня!

Дан ничего не ответил. Его руки легко и нежно пробежали вдоль тела Ники. Губы скользнули следом, стараясь не пропустить ни одну клеточку тела девушки. Его длинные пальцы слегка сжали ее сразу затвердевшие соски.

— Дан, сделай это так, как никогда не делал. Я хочу целиком и полностью принадлежать тебе. Я хочу, чтобы ты владел моим телом и разумом, жил мной.

— Я боюсь, что это будут слишком сильное эмоциональное переживание, маленькая. Твое сердечко и так колотится как сумасшедшее, оно может не выдержать, — Дан нежно прижал к губам руку девушки.

— Выдержит. Ведь я буду с тобой. А потом… Это наша единственная ночь, первая и последняя настоящая ночь. Ведь вы, вампиры, можете это, так?

— Можем. Просто ни один человек после секса с вампиром не сможет этим заниматься с себе подобным. Ему всегда будет не хватать ощущения полета, что может дать только вампир, захватывающий разум смертного.

— Ты не в первый раз захватишь мой разум и возьмешь мою кровь. К тому же, для меня это уже будет неважно, — Никина рука скользнула вдоль тела Дана вниз.

— Но мы никогда не занимались любовью… Это совсем другое. Но ты права, — немного грустно улыбнулся он. — Тогда не будем болтать, и я покажу тебе, как может любить только вампир.

Дан скинул с них обоих одеяло и одним движением перевернул девушку на живот. Его сильные руки приподняли ее бедра, и он рывком вошел в нее. Ника ахнула и застонала. Дан с лету вверг ее в бешеный ритм. Девушка тяжело дышала, рот ее приоткрылся, волосы рассыпались по спине. Дан одной рукой схватил ее за волосы и, накрутив их на руку, чуть повернул ей голову. В ту же секунду он приоткрыл рот, показывая клыки, и прокусил Нике шею. Та протяжно вскрикнула, и они вместе опустились на бок. Их ноги переплелись. Дан мелкими глотками пил кровь девушки, еще сильнее поворачивая к себе ее голову. Его тело двигалось в ней, глаза, бездонные фиалковые омуты, нашли ее глаза и погрузились в них. Ника застонала, проваливаясь в фиалковую глубину, растворяясь в ней. Звезды мириадами созвездий рассыпались перед ее мысленным взором. Ее несло и кружило в бесконечном циклическом танце. Тело ее вздрагивало в волнах наслаждения, невиданного ею раньше. Это повторялось снова и снова, вторя каждому движению Дана в ней и являясь отголоском каждого глотка ее крови. Вечность распахнулась перед ней, лишенная времени и пространства. Рождались и умирали звезды. Планеты водили хороводы в бархатных глубинах космоса. Другие миры пролетали мимо и исчезали в тумане. Ника чувствовала себя невесомой пушинкой в безудержном вихре силы. Эта сила вела ее и баюкала…

Постепенно движение начало затихать. Звезды замедлили свой хоровод, превращаясь в два фиалковых провала. Ника в последний раз вздрогнула и почувствовала, как Дан, опустошенный, сытый, удовлетворенный, покидает ее тело. Тогда девушка повернулась на спину и, обвив руками его шею, закрыла глаза.

Дан лежал на Нике и смотрел, как слезы медленно стекают из-под ее длинных ресниц. Он поцелуями стирал эту соленую влагу. Ему не надо было погружаться в сознание девушки, чтобы прочесть ее мысли. Он знал это и так. Дан тихо вздохнул. Его мертвое сердце не было каменным, ему приходилось сдерживать свои чувства, чтобы их не заметила Ника. Когда-нибудь позже, он позволит своему сердцу истекать кровью от отчаяния и безысходности, он обернет Никины слезы в месть тем, кто установил жесткие правила, а потом уйдет и сам. Но пока он не имел на это право.

— Поспи, моя девочка, — шепнул Дан. — Отдохни немного рядом со мной, а я посторожу твой сон.

Дан слегка дунул Нике на лоб. Лицо девушки засветилось спокойствием, дыхание выровнялось, она уснула.

Аэдан осторожно укрыл ее одеялом, а сам встал и подошел к окну. Небо на востоке уже начало светлеть. Еще немного, и над горизонтом появятся первые лучи солнца, теперь для него неопасного. Последнего солнца в жизни спящей девушки, как-то незаметно ставшей ему настолько близкой, что он понял это только в истекшую ночь. А это и было самым болезненным. Больше ничего у них, кроме этой ночи, не будет.