Сводные - Жасмин Майер

Всю дорогу Юля висит на моем плече, пока мы идем к парадному, но при виде лифта начинает драпать, как кошка от направленного на нее душа. 

— Нет! Только не в лифт!

Точно, Юля же боится ограниченного пространства.

— Серьезно? Ты никогда не ездишь в лифте?

Трясет головой. Думал, что алкоголь в ее крови немного притупит фобию, но, похоже, надежды мало.

— Если одна, то только по лестнице.

— На двадцатый этаж? Каждый раз?

Разводит руками, мол, а что такого? Откуда только силы находятся после шести часов тренировок?

— А если не одна? С кем-то ты ездишь в лифте?

— Только с отцом. С ним не боюсь.

Логично, что она доверяет отцу настолько, что может зайти с ним в ограниченное пространство, но ревности в моей груди плевать на логику. 

— А если попробуешь со мной?

Юля смотрит на меня глазами испуганного оленя в свете фар надвигающейся машины. Пьяного оленя, но все-таки очень испуганного.

— Давай по лестнице. Пожалуйста.

Не доверяет. Я никто для нее и вряд ли когда-нибудь буду тем, кому она может довериться.

Киваю. Не запихивать же ее силой в лифт, пусть мне и не хочется тащиться на двадцатый этаж. Юля идет первой. Держится за перила для равновесия, а я не знаю, куда деть глаза. С каблуками ее ноги кажутся еще длиннее, хотя куда еще. Нельзя ее касаться, приходится повторять каждый пролет. Нельзя предлагать помощь. Нельзя под благовидным предлогом лапать свою, так называемую, сестру, которая к тому же еще и пьяна.

Но где-то между восьмым и девятым этажом Юля цепляется каблуком на ступень и летит носом вперед. Успеваю поймать за талию. Прижимаю к себе и ощущаю, как колотится ее сердце. Чувствую себя волком рядом с запуганным зайчишкой.

Тонкая, хрупкая, невесомая. Даже плевать, что с несвежим дыханием. Мой голод затмевает разум. Еще десять этажей я не смогу смотреть на мелькающие перед глазами голые бедра.

Беру ее на руки и, перепрыгивая через ступени, иду быстрее.

— Да я бы…

— Молчи уж.

Она не спорит, мигом затихает. Но сердце под моими пальцами, где-то за тонкими ребрами, колотится еще быстрее. Дышит она часто и постоянно облизывает губы. А ведь я знаю, что это не оттого, что она устала подниматься.

Не могу идти в тишине. Каждая секунда тянется бесконечно рядом с ней, каждая секунда становится испытанием моей выдержки. На лестничных клетках тишина, даже лифт никто не вызывал. Мы тут совершенно одни. И если бы не алкоголь…

Почти бегу по лестницам. Быстрее добраться до квартиры, оставить ее за дверью ее спальни и убрать руки с ее тела. От каждого частого вдоха она словно вибрирует в моих руках, будто себя и меня боится.

Добираюсь до нужного этажа. Ставлю ее на ноги и говорю через плечо, доставая ключи от квартиры.

— Ты чего вообще так набралась? Что случилось?

Поднимает на меня взгляд. 

Губы все еще ярко-красные, тушь и подводка немного расплылись, но не портят ее. Я еще не видел ее такой накрашенной и такой… Испорченной, что ли. В этом чужом откровенном платье с тонкими бретельками, с потекшей косметикой, но ей идет даже это. 

Хотя, похоже, я просто хочу ее любую.

— Ты случился.

С удовольствием бы продолжил разговор, но это неминуемо вызовет вопросы у Дмитриева, который наверняка дома.

— Идем быстрее. Отец не должен меня увидеть в таком состоянии. 

Она выпрямляет плечи и принимает якобы естественный трезвый вид. Я не могу сдержаться. Выглядит она, как распушившийся перед опасностью котенок.

— Наоборот, веди себя естественно.

— Я и веду!

— Нет, ты играешь естественность.

Она неожиданно ругается, а потом кулаком ударяет в плечо. 

— Будешь мне советы давать, как и что играть?

— Я-то уже приползал домой на бровях, а ты — нет.

— Я много чего еще не делала, но это ничего не значит, понял? — злится Юля. — Но это не значит, что я не могу это сыграть!

На каблуках она выше, и теперь смотрит мне почти в глаза. А я не могу отвести взгляда от ее губ, от ее фигуры. Вспоминаю, закупку Розенберга и не представляю, как жить дальше. Он же от своих планов не откажется. Она ему точно нравится. А шансов у него куда больше моих.

И нам не стоит всё усложнять.

— Коридор свободен. Давай, иди к себе.

Юля отпихивает меня в сторону, но не успевает сделать и нескольких шагов, как путается в собственных ногах. Снова.

Успеваю поймать ее за мгновение до того, как она переворачивает стойку с ключами, стеклянной пиалой и прочей ерундой, которую сваливают в прихожей.

— Что ты меня лапаешь, — сразу возмущается она.

— Тихо!