Без права на развод - Наталья Шагаева

— Что там с судебным процессом?

— Заеб*ли, — отмахиваюсь я. — Не хочу об этом говорить. А вот за Тимина спасибо.

— Я тебе говорил, что он Бог юриспруденции. Если выиграет дело, будешь должен, — щурится Тимур.

— Пожизненно буду обязан, если твой Бог докажет нашу правоту и вернет мне завод.

Тимур опять наливает нам коньяка, мы чокаемся, но я уже пью расслабленно, мелкими глотками.

— Ну, как там в семейной жизни? — ухмыляется Тимур и подзывает пальцем одну из девок.

— Все прекрасно, не завидуй. Жена — умница, ведёт дом, даже сама готовит, дочь тоже развивается. Весной дерево посажу — и план выполнен.

Тимур ржет и, шлёпнув девку по заднице, дёргает ее за руку, сажая рядом с собой.

— Да, Валерия у тебя идеальная жена, такая не предаст. Она прелесть, в отличие от ее сучки-сестры, — ухмыляется он.

— Какие эмоции, Тимур Эдуардович. А подробнее можно? — глубоко затягиваюсь кальяном, глядя, как Тимур тискает шлюшку и кормит ее как собачку виноградом. Вторая девка продолжает крутить задницей, выписывая восьмёрки, надеясь, что я ее приглашу. Это уже будет не просто танец, а приват, и значит, ей заплатят больше. Но я не спешу, да и не собираюсь я прикасаться к ее грязному телу, когда меня дома ждёт чистая жена.

— Динамит она меня жёстко. Играет.

— Да ладно?! Браво, Дарья, надо пожать ей руку. Не думал, что тебя может кто-то отшить. А ты, стало быть, бегаешь за ней?

— Я не за кем не бегаю! — немного агрессивно выдает Тимур и отвешивает шлюшке игривую пощечину за то, что та укусила его за палец. — Эта сучка мне должна!

— Ммм, как интересно. Когда ты успел ее трахнуть?

— В том-то и дело, что не успел. Соскочила. Я ее на вашей свадьбе зажал в гараже, усадил на капот машины, потискал немного, пока она ни кончила. Потом она меня наеб*ла и сбежала. А сейчас строит из себя недотрогу, мать ее!

— Тимур Эдуардович, вы меня поражаете, — уже смеюсь. — Укради ее, запри в своем доме и оттрахай хорошенько, чтобы забыла, как зовут.

— Доведет меня, так и сделаю.

* * *

Домой я возвращаюсь далеко за полночь. Хочется принять душ, обнять жену, вдохнуть ее запах и уснуть. Хотелось бы, конечно, заняться с ней сексом, но я пьян и помню, что она этого не любит, поэтому перетерплю до утра.

Иду на кухню, чтобы выпить минеральной воды, и нахожу там мать, пьющую чай и читающую книгу.

— Почему не спишь? — спрашиваю я, открывая холодильник.

— Бессонница мучает. Переживала за суд.

— Мам, ни к чему — это уже моя головная боль. Иди отдыхать, — стараюсь говорить как можно мягче, не показывая раздражения. — Как Лера? — перевожу тему.

— Что с ней будет? Целый день сидит в своей комнате и шушукается с домработницей, — недовольно выдает мать.

— А что ей делать? Она на восьмом месяце, мам, ей нужно отдыхать и хорошо питаться.

— Я понимаю, но можно потратить это время на саморазвитие и обучение, выучила бы английский или правила этикета. Нечего наедать бока и флиртовать с водителем, — недовольно говорит мать.

— В смысле «флиртовать»? — напрягаюсь, потому что не раз замечал, что Лера с водителем чересчур любезна, и он постоянно лыбится ей.

— Чаем его сегодня поила, делами интересовалась и смеялась над его тупыми шутками. Я считаю, что замужняя женщина не должна себя так вести!

Я тоже так считаю. Внутри все горит от ревности, которая начинает душить. Нет, я не думаю, что моя беременная жена мне изменяет, но выводит из себя тот факт, что она позволяет себе флирт с водителем, а тот ей отвечает взаимностью, и это уже замечают окружающие. Никто не смеет заигрывать с моей женой, так же как и она не смеет общаться с мужиками в такой форме.

— Спокойной ночи, мама, — сдержанно произношу я и иду наверх. Прохожу в спальню и нахожу Леру спящую, как всегда со светом. Она словно ребенок боится темноты, и, когда меня нет, всегда горит светильник. Следуя первому порыву, хочется ее разбудить и потребовать ответов, какого хрена она флиртует с водителей! Но Лера так сладко спит, обнимая мою подушку, что я тихо ухожу в душ.

Быстро моюсь и возвращаюсь в спальню, выключаю свет и ложусь рядом с Лерой, обнимая ее со спины и поглаживая большой животик. Улыбаюсь, когда она, не просыпаясь, двигается ближе, упираясь попкой в мой пах. Черт, член каменеет! Лера стала чувствительная, бедра раздались, грудь налилась. И если бы не восьмой месяц беременности, я бы сейчас же ее разбудил и… Вашу мать! Хоть беги в туалет и помогай себе сам. Глубоко вдыхаю, целую волосы Леры и пытаюсь заснуть.

Утром просыпаюсь от резкого звука и морщусь от яркого солнечного света.

— Ой, прости, я не хотела тебя будить, — шепчет Лера, поднимая расчёску. Приподнимаюсь и вижу, что она полностью одетая, с макияжем, делает себе прическу.

— И куда это ты собралась? — утренний стояк даёт о себе знать. Мы давно не трахались — я боюсь ее трогать на таком сроке, и от этого сводит яйца, хоть к шлюхам беги. Смотрю на жену через зеркало, понимаю, что хочу ее вкусный ротик и уже представляю розовые губы на члене…

— В клинику — мне срочно нужно сдать кровь. Я недолго, — сообщает Лера.

— Подожди, я тебя отвезу, — сажусь на кровати и тру лицо руками.

— Леша отвезёт, — отмахивается Лера. — Ты выспись.

Леша, мать их!

— Не отвезёт! Я его увольняю! — встаю с кровати и иду в ванную умываться, а Лера бежит за мной, глядя на меня в недоумении.

— Как увольняешь?! За что?! — с волнением спрашивает она, чем раздражает меня.

— А что такое, Лерочка? Боишься за Лёшу?! Некому теперь будет улыбаться и чаем поить?! — повышаю голос, выходя из себя. Ей, бл*ть, не все равно! Она реально меняется в лице. И я умываюсь холодной водой, чтобы не взорваться.

— Причем здесь это?! — хлопая глазками, спрашивает Лера. — Холодно было, я напоила его чаем. Лёшу нельзя увольнять!

— Это почему же?! — нервно кидая полотенце, спрашиваю я. Сука, мне не хочется верить, но моя жена почти плачет, не желая отпускать водителя. И внутри разливается что-то чёрное, разъедая душу.

— Потому что у него больная мать, и он зарабатывает ей на лечение. Если ты его уволишь…

— Я смотрю, ты очень хорошо его знаешь?! Переживаешь?! Прониклась!? — взрывает от едкой ревности. — Мне все равно! Твой Леша уволен! — рычу, задыхаясь от злости. Лера открывает рот, чтобы возразить, но я ее прерываю: — Лучше молчи сейчас!

Из ее глаз скатываются слезы, и это приводит меня в ярость. Она плачет по водителю! Вчера я не хотел верить матери, в выдуманные ею флирт и симпатию, а сегодня я все это вижу собственными глазами.