Лисица в борделе - Дарина Кардашьян

Он сорвал с себя камзол в одно мгновение. За секунду сорвал с себя рубашку. Чуть дольше провозился с поясным ремнем, тихо ругаясь сквозь зубы, и просто спустил штаны, даже не избавившись ни от них, ни от сапог.

Член его приподнялся и указывал на девять часов — как раз то, что нужно, чтобы понежить его во рту.

Я подалась вперёд, и Мерсер с силой вогнал член между моих губ, сразу добравшись до горла.

Генерал застонал, и я тоже застонала, и обхватила его за ягодицы, вжимаясь лицом ему в пах. От него исходил крепкий мускусный запах, и я упивалась этим мужским запахом, наслаждалась им, предвкушая очередную головокружительную схватку.

Сейчас вся злость и ярость, которую Мерсер испытывает к Бринку, будет излита на меня. А я… я буду купаться в этих чувствах, буду наслаждаться ими. И этим толстым и крепким членом — тоже.

Я готова была начать, но тут генерал одним махом выдернул член из моего рта.

— Подожди, не так, — скомандовал он, торопливо скидывая сапоги и штаны. — Встань на четвереньки. Лицом ко мне, да.

Когда я встала так, как он велел, он снова загнал член мне в рот и сразу начал двигать его вперед-назад, не давая мне ни мгновения передышки.

Пусть и отвердевший ещё не полностью, член толкался мне в горло с нечеловеческой силой. В глазах у меня потемнело, дыхания не хватало, но генерал не позволял мне отстраниться.

Схватив меня за затылок, он трахал меня в рот так яростно, словно и правда мстил в моем лице всем женщинам (да и мужчинам тоже).

Но мне нравилась эта ярость, нравилось это безумие. Иногда больше возбуждает не то, когда берёшь сам, а когда берут тебя — решают за тебя, сходят с ума из-за тебя, и ты, подчиняясь чужой власти, вдруг становишься госпожой.

— Если ты ещё раз дашь ему, — сказал Мерсер, усиливая любовную атаку, хотя это казалось уже невозможным, — я затрахаю тебя до смерти. Поняла?

— Угум, — только и смогла выдать я, потому что рот мой был занят глубоко и, похоже, надолго.

Но этого моему любовнику показалось мало. Дотянувшись, он шлёпнул меня по заду — прямо по левой ягодице, да так что прижгло. Это совсем не походило на игривые шлепки Бринка, и я замычала от боли и неожиданности.

— Ещё и выпорю, — пригрозил Мерсер и отвесил шлепок по моей правой ягодице.

Удар был таким же сильным и болезненным, и я опять жалобно замычала, но это только сильнее распалило мужчину.

— Только — я… никого — кроме меня… — приговаривал он, награждая мои задние половинки звонкими шлепками.

Попка моя горела как в огне, но удары продолжали сыпаться, в член продолжал таранить меня в рот, увеличиваясь в размерах и отвердевая.

Не выдержав, я начала крутить бёдрами, пытаясь увильнуть от удара.

— Что закрутилась? — прохрипел Мерсер, продолжая вгонять мне в горло свой ствол, придерживая за затылок, чтобы не вздумала отстраниться. — Ты меня надолго запомнишь, лиса.

Вряд ли он догадался о моей природе — просто пришлось к слову, чтобы сказать о женском коварстве. Но я всё равно замерла и пропустила четыре удара по попке.

— Хватит с тебя, — решил генерал, позволяя мне вздохнуть и освобождая мой многострадальный рот. — Теперь повернулась спиной и подняла зад повыше.

— Зачем же вы так со мной, господин? — грустно протянула я, подчиняясь его приказу и поворачиваясь к нему попкой, опускаясь на локти. — Ведь я — всего лишь женщина в неволе… Разве я могу выбирать? Это вы, мужчины, свободны в своем решении, кого полюбить, а мы…