Злая принцесса - Трейси Лоррейн

Я не собирался засыпать с ней на руках, но в ту секунду, когда ее дыхание выровнялось, моя смена часовых поясов, казалось, врезалась в меня, как грузовик, и все, что я мог сделать, это держать глаза открытыми и наблюдать за ней.

Сжимая ее немного крепче, я опустил губы на ее макушку и поцеловал ее волосы.

Следующее, что я помню, это горячее тело, которое обвилось вокруг меня, пытается незаметно выскользнуть из моих рук.

Смешок вырывается из моего горла, когда мои руки сжимаются вокруг нее.

— Я так не думаю, Чертовка.

— Мне нужно пописать.

Открыв глаза, я смотрю на нее, у меня перехватывает дыхание.

Черт возьми, она красивая.

— Если ты убежишь, я буду преследовать тебя.

Сидя на краю кровати, она вздыхает и оглядывается на меня через плечо. Неверие заливает ее лицо, когда она задумчиво прикусывает нижнюю губу.

Все, что я хочу ей сказать, застревает у меня на кончике языка, когда я вспоминаю, как она отреагировала на меня раньше.

Последние несколько недель видеть ее лежащей рядом с могилой моего отца было для меня чем-то вроде тревожного звонка. Это позволило мне переоценить то, что я чувствую к тому, что между нами, к ней. Похоже, у нее не было подобных размышлений, когда дело касалось меня.

Отрывая от меня взгляд, она качает головой, встает с кровати и направляется к двери.

Мои глаза скользят по ее телу, прикрытому моей рубашкой, а затем по ее голым стройным ногам, торчащим из нижнего белья.

— Я чувствую, как ты пялишься, — бормочет она, прежде чем исчезнуть из комнаты.

— Это потому, что я такой и есть. Тебе идет моя одежда, принцесса.

Клянусь, я слышу, как она бормочет: — Не так хорошо, как ты выглядишь голым.

Я лежу там, слушая, как она двигается, и смывает воду в туалете перед тем, как побежит вода.

Моя потребность пойти туда и затащить ее в душ со мной сильна, но мне удается отодвинуть это в сторону. Это помогает, когда дверь открывается, и ее шаги снова приближаются.

Только она не возвращается. Она проходит прямо мимо.

Боясь, что она попытается ускользнуть от меня, я отбрасываю простыни и снова натягиваю боксеры на ноги.

— Что ты… — выдыхаю я, когда нахожу ее прислонившейся спиной к стойке рядом с кофеваркой, ее голые ноги все еще видны, моя рубашка сидит высоко на бедрах, а руки скрещены под грудью.

— Кофе? — Спрашивает она, ее глаза следят за моей обнаженной грудью.

— Пожалуйста.

Несмотря на то, что она излучает флюиды «не подходи ко мне», я делаю совершенно противоположное и подхожу прямо к ней, скользя рукой по ее шее.

Ее пульс стучит под моими пальцами, показывая мне, насколько сильно мое присутствие влияет на нее.

— Чертовка…

— Не надо, — выдыхает она. — Пожалуйста, не надо.

Я смотрю на нее, пока мой большой палец касается линии ее подбородка.

— Поговори со мной, принцесса. Что происходит у тебя в голове?

Она молчит, ее грудь поднимается и опускается все сильнее.

— Я не… Я не доверяю тебе, Себ, — холодно заявляет она. — Я не могу поверить ничему, что исходит из твоего рта.

— Это справедливо, — говорю я, несмотря на боль, исходящую из моей груди.

Да, я причинил ей боль. Да, я солгал ей. Но я, черт возьми, приложил больше усилий, чтобы защитить ее, чем я сделал что-либо из этого.

В доме воцаряется тишина, пока мы продолжаем смотреть друг на друга, кофеварка давно готова, запах зерен смешивается с ее аппетитным ароматом.

— У тебя были какие-нибудь планы на остаток дня? — Спрашиваю я, подавляя желание сказать что-нибудь о том, что она сказала мне ранее. Мне нет смысла пытаться убедить ее, что она может мне доверять, когда все, что я сделал, это доказал обратное. Это то, что ей придется выяснить самостоятельно, даже если это убьет меня.

Она качает головой. — Я думаю, мы просто потусуемся у Харли позже. С тех пор, как я приехала, они не позволяли мне развлекаться. — Она закатывает глаза на их чрезмерную заботу.

— У тебя хорошие друзья, принцесса.

— Да, — соглашается она, наконец-то высвобождаясь из моих объятий и ставя еще одну кружку в автомат. — Держи.

— Спасибо, — бормочу я, забирая у нее кружку и занимая ее место за прилавком.

Между нами снова воцаряется тишина, но это не неудобно.

— Ты сделаешь кое-что для меня? — Я спрашиваю, как только она налила себе кофе и выдвинула одно из мест за столом.

Она оглядывается, в ее глазах появляется сомнение.

— Отведи меня в свое любимое место здесь.

Ее губы приоткрываются, но слова долго не выходят.

— Мое любимое место? — спрашивает она, нахмурив брови.

— Да, место, куда ты идешь, когда дерьма становится слишком много.

— Например кладбище?

— Д-да, но, может быть, где чуть менее депрессивно.

— Только у тебя может быть счастливое место, полное мертвых людей.

— Черт возьми, это место совсем не счастливое для меня.

Сожаление проходит по ее лицу. — Верно. Извини, — говорит она, вздрагивая.

Она потягивает кофе, и моя потребность быть ближе к ней берет верх надо мной. Я выдвигаю стул рядом с ней и опускаюсь, чтобы моя нога коснулась ее под столом.

— Себ, — выдыхает она.

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю на нее, ожидая, когда упадет вторая туфля. Она слишком спокойна после сна.

— Я… Я сожалею о том, что произошло между нашими отцами. Мне жаль, что ты так рано потерял своего. Это несправедливо. Но я ни в чем не виновата.

Я киваю, зная, что она права.

— В моей жизни так много дерьма. Я просто… Мне действительно нужно, чтобы это… — она жестом указывает на нас двоих, — прекратилось.