Любовь на капоте - Лёка Лактысева

Я попытался закрыть глаза, чтобы не есть девчонку взглядом, но стало только хуже: картины, которые рисовало мое воображение, выглядели совсем не целомудренными. В паху стало еще горячее и теснее. Да что ж я как прыщавый юнец со спермотоксикозом? Откуда это все?!

Пользуясь тем, что Полина меня не услышит, я ругнулся, замычал, выпуская из груди вместе с рыком избыток впечатлений.

Лисицына, устав мокнуть под дождем, вернулась, уселась на водительское сидение, взглянула на меня виновато:

– Я безнадежна, да?

– Не безнадежна, но вопиюще безграмотна, – не стал щадить ее самолюбие. – Повыдергивать бы руки и ноги тому инструктору, который тебя учил.

– Что я делала не так?

– А вот это мы с тобой сейчас и разберем по пунктам, раз уж раньше никто не удосужился объяснить. Запоминай. Первое. Как только ты переключилась на нейтралку и выжала сцепление – считай, ты потеряла управление: автомобиль перестает слушаться руля, особенно на мокрой дороге. Поэтому переключаться между передачами нужно очень быстро. – Я убедился, что Лисицына внимает мне, даже почти не моргая, и продолжил: – Второе: при заносе руль автомобиля с передним приводом нужно выкручивать в сторону заноса. Пояснить?

– Да, пожалуйста, – похоже, если б у Полины была с собой тетрадь и ручка, она принялась бы конспектировать мои пояснения.

– Смотри. Ты начала тормозить, зад Шкоды повело налево. Соответственно, и руль нужно было тут же начинать выкручивать влево. Для заднего привода правило обратное, там руль нужно выкручивать в сторону, противоположную заносу. Но тебе предстоит ездить на машине с ведущей передней осью, так что запомни и запиши себе на подкорку первую часть этого правила.

– Запомнила.

Я немного помолчал, давая Полине еще раз осмыслить сказанное. На ее лице читалась напряженная мыслительная работа.

Наконец, глаза девчонки прояснились, она моргнула, уставилась на меня в ожидании дальнейших слов:

– Что-то еще?

– А еще, Полина, ты должна смотреть на дорогу. Или в зеркала. Но никак не на свою руку, которая переключает передачи.

– Но я…

– Понимаю, – не стал даже слушать ее оправдания. – Клади руку на рычаг, выжимай сцепление, закрывай глаза. Буду учить тебя переключать передачи наощупь.

Эта идея пришла мне в голову как раз в тот момент, когда я озвучивал последнее замечание, и показалась удачной – я накрыл сжавшийся на рычаге кулачок Лисицыной ладонью и взялся водить ее рукой в разные стороны, одновременно поясняя:

– Вот сейчас ты не можешь двинуть рычаг ни влево, ни вверх, ни вниз. Это значит, что он стоит на нейтралке. Чтобы включить первую передачу, толкай его вправо и одновременно вверх до щелчка.

Холодные пальчики Полины доверчиво расслабились, позволяя мне вести их за собой. Нежная бархатистая кожа обласкала мою ладонь. В груди у меня что-то надломилось, треснуло, рассыпалось ржавыми осколками. Кровь забурлила, кипящей волной хлынула вниз, к бедрам… Я не любитель игр в подчинение, но покажите мне нормального мужика, которого не заводит женская покорность?

Я с трудом справился с голосом:

– Теперь двигаем руку вниз-вправо до щелчка, а потом продолжаем движение вправо, но толкаем рычаг вверх – легонечко, просто чтобы чувствовать верхний край.

Я прошелся таким образом по всем четырем передачам, потом вернулся к нейтралке и показал, как находить наощупь передачу заднего хода.

– Повторим еще раз. – Выпускать руку девчонки не хотелось до дрожи. – Первая. Вторая. Третья… Чувствуешь?

– Да. – Тихо, с легким придыханием, от которого волоски на предплечьях дыбом, а член – колом.

– Повтори это упражнение самостоятельно еще пару раз, – я все же убрал ладонь с ее кулачка и постарался избавиться от предательской фантазии, которая уже нарисовала мне картинку, в которой Лисицына вот так же покорно кладет свою ладошку и двигает ею совсем другой рычаг – тот, который, болезненно пульсируя, уперся в мою ширинку…

Чтобы остыть и отдышаться, в этот раз под дождь выбрался я. Оперся задом о капот автомобиля. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Потер шею. Трения, скольжения и прочей стимуляции требовала совсем другая часть тела. Я глянул туда – сверху вниз: «Не дергайся, младший брат. Сейчас тебе точно ничего не обломится. И мне тоже».

Пора бы отвлечься от фантазий и привести мысли в порядок. По привычке я взялся считать от трехсот до нуля, каждый раз отнимая тройку: триста, двести девяносто семь, двести девяносто четыре… Досчитав до тридцати, почувствовал, что наваждение развеялось, вожделение схлынуло.

Уселся обратно на пассажирское сидение. Полина разомкнула веки, уставилась на меня сияющим взглядом:

– Получается!

– Вот и хорошо. – Я глянул на часы. До конца занятия оставалось минут сорок. – Теперь давай снова выезжай на трек, будешь делать все то же самое, но в движении.

Брать Полину за руку больше не рискнул: казалось, прикоснись я еще раз к ее коже – меня начнет колотить, словно я схватился за оголенный провод под напряжением в двести двадцать вольт. Впрочем, после тренировки с закрытыми глазами Лисицына и сама прекрасно справлялась.